Бессмертный барак
Аро Андрей Иванович
Аро Андрей Иванович
Дата рождения: __ __ 1890г.
Дата смерти:3 августа 1938г., на 49 году жизни
Социальный статус:
преподаватель Ленинградского отделения университета нацменьшинств Запада (ЛОКУНМЗ), доцент Высшей сельскохозяйственной школы, перед арестом слесарь мастерской № 5 Дзержинского райжилуправления
Образование:
высшее
Место рождения: Руовеси, Финляндская Республика (Финляндия)
Место проживания: Санкт-Петербург (ранее Ленинград), Россия
Место захоронения:Левашовская пустошь мемориальное кладбище, Санкт-Петербург (ранее Ленинград), Россия
Национальность:
финн
Дата ареста: 4 апреля 1938г.
Приговорен:
Комиссией НКВД и Прокуратуры СССР 20 июля 1938 г. приговорен по ст. ст. 58-6-10-11 УК РСФСР
Приговор:
к высшей мере наказания — расстрел
Книга Памяти:
Раздел: Учителя и преподаватели
Поделись историей в:
Аро Андрей Иванович. Аро Андрей Иванович. Аро Андрей Иванович.

ПРО АНДРЕЯ ИВАНОВИЧА АРО

Пепел Клааса стучит в моё сердце

Надрывно воют, рвут сердце гудки фабрик и заводов в Ленинграде. Сталин умер. В класс входит учительница географии, вся в слезах. Уроков в этот день больше не было, всех распустили по домам. «Что ты ревёшь? Это что, наш родственник умер?» – такими словами встречает меня мама. В доме ледяное спокойствие, и я перестаю рыдать. Мама, папа, бабушка – они раньше официальных разоблачений знали всё. Жили так осмотрительно, осторожно, что семья отделалась «малой кровью», жертв могло быть и больше. В семье была своя тайна. А у меня была своя жизнь, школа, коньки, дворовые игры в прятки, штандер, лапту, чижик, 12 палочек. Любила читать и особенно любила походы в Эрмитаж. В доме говорили на двух языках. Мама Айно и бабушка Фредрика – на финском между собой, и все вместе – на русском. Меня языку не учили (из осторожности?), так я осталась без знания финского. В школе спрашивают: «На каком языке, кроме русского, говорят у вас дома?». Какой-то внутренний сторож останавливает: «Молчи!». Школа была женская, в классе были девочки с русскими, украинскими, немецкими, польскими, еврейскими, финскими фамилиями. Только это не имело никакого значения, не мешало и не помогало в общении, в учёбе. Иду получать паспорт. В анкете сведения о родителях. У меня отец – поляк, мать – финка. Я абсолютно уверена: я русская. А как же иначе: родилась в Ленинграде, родной язык русский, училась в русской школе. Тётенька в паспортном столе поднимает на смех: «Выбирай, либо полька, либо финка». Так по паспорту на всю оставшуюся жизнь я стала полькой.

Мне о моём дедушке, Андрее Ивановиче Аро (Antti Arvid Aro), в детстве и в школьные годы не рассказывали, да и я особенно не расспрашивала. В семейном архиве, в старых папках с завязками хранятся дедушкины фотографии и открытки, различные справки, автобиография и трудовая книжка, старая шведская газета, почётная грамота, пропуск в Комитет радиовещания, рукописная тетрадка с песнями на русском, финском, шведском языках, весёлые и грустные, шутливые и серьёзные песни: «От павших твердынь Порт-Артура», «Дубинушка», «Взвейтесь кострами, синие ночи», «Кузнец», «Молодая гвардия», «Котелок», «Кирпичики», «Марш Будённого», «Каменщик» и «Расстрел коммунаров»:

 

                                         Мы сами копали могилу свою.

                                         Готова глубокая яма.

                                         Пред нею стоим мы на самом краю.

                                         Стреляйте вернее и прямо!

 

Мог ли дедушка, когда записывал в тетрадку эту песню, подумать, что песня о нём, его соратниках и друзьях.
Вот автобиография, написанная в апреле 1936 г. «красным финном» Антти (Андреем) Аро:
Родился 27 июля 1890 г. в местечке Руовеси Тавастгуской губернии. Отец – рабочий каменщик и моряк, мать – текстильщица. В 1903 г. окончил высшую народную школу и начал жить на свой заработок. Был кочегаром, матросом и механиком на кораблях, кочегаром и механиком на лесопильном заводе. С 1910 до 1918 г. работал слесарем, токарем и фрезеровщиком в городах Якобштадт и Ваза. В 1918-м принял участие в революции как командир взвода Якобштадтской Красной гвардии. В марте 1918 г. эмигрировал в Швецию, где работал слесарем. С декабря 1920 г. работал по заданию компартии в Стокгольме. В июне 1921 г. арестован, в октябре освобождён и уехал в Советскую Россию, в Петроград. В 1922 г. стал студентом и групповодом Финской высшей партийной школы, вскоре переименованной в Коммунистический университет национальных меньшинств Запада им. Мархлевского. В 1905 г. вступил в Финскую социал-демократическую партию, с 1918 г. в Финской компартии, в 1922 г. получил перевод в ВКП(б). Член профсоюза металлистов Финляндии с 1910 г., член профсоюза металлистов Швеции в 1919–1921 гг.

28 июня 1936 г. Ленинградский обком ВКП(б) постановил закрыть Коммунистический университет национальных меньшинств Запада. На финском секторе в это время учились 106 студентов и аспирантов. Остался сельскохозяйственный техникум Высшей коммунистической сельхозшколы им. Кирова, где мой дедушка работал доцентом. Но вот уже «взяты» тот, тот и этот – все по национальному признаку. Закрыт финский театр, 6 октября 1937 г. закрыта финская газета «Вапаус», закрыт Финский дом просвещения.

Жили «красные финны» своим узким кругом, все знали хорошо друг друга ещё по работе в Финляндии, перешёптывались: «Если такого-то возьмут, значит, ни за что берут!». Сиркка Пелтола, дочка замредактора газеты «Вапаус», уже после реабилитации рассказывала, что поначалу была ещё вера в справедливость и, вместе с тем, недоумение.

В сентябре 1937 г. закрывается техникум, в октябре дедушку исключают из партии из-за «отсутствия классовой бдительности», работы больше нет. Он устраивается слесарем в артели «Метбытремонт» на Малом проспекте, 50.

Его арестовали 4 апреля 1938 г. Ознакомительный допрос проведён 5 апреля следователем Софьей Оскаровной Гертнер (после ареста самой Гертнер, она показала, что «девять лет проработала в органах НКВД и во время операций 1937–1938 годов выполняла преступные методы ведения следствия»). К этому времени дедушка грузный человек с больным сердцем, недостаточно хорошо владеет русским языком. Допросы велись без переводчика. Уже 8 апреля он якобы «сознался», просит учесть «чистосердечное признание» (ненавижу эти два слова).

Вот девять квитанций о зачислении на счёт заключённого Аро в тюрьме № 1. Для того чтобы не стоять с передачами в длинных очередях в тюрьме, брали с собой меня – младенца. С ребёнком пропускали без очереди. Последний раз 20 рублей приняли 1 августа, а расстреляли его 3 августа 1938 г. Так что не только содержание в тюрьме, работу следователя, но и стоимость пули оплатили родные. Вещи конфисковали и продали, комнату отняли.

Аро осуждён 20 июля 1938 г. Комиссией НКВД и Прокуратуры СССР к расстрелу по статьям 58-6-10-11 УК РСФСР (6 – «шпионаж», 10 – «агитация», 11 – «участие в организации»). «Приговор приведён в исполнение» – этот документ из его дела я держала в руках. А семье объявили: «10 лет без права переписки».

Передо мной оба свидетельства о смерти Андрея Ивановича Аро. Согласно книге записей актов гражданского состояния о смерти (запись № 84 от 1956 г.), дед умер от токсической дизентерии в 1942 г. неизвестно где, свидетельство выдано маме и бабушке. В то время они уже знали, что это ложь, что его расстреляли. Второе свидетельство о смерти, о расстреле 3 августа 1938 г. в Ленинграде, я получила в 1998 г., согласно той же записи ЗАГС № 84.

Раскрутилось колесо смерти. Были расстреляны Уно Пелтола, Пости, Карппанен, Усениус, Аро и многие, многие другие. А их родные и близкие были высланы на поселение и в лагеря в отдаленные места Союза. Вдову Уно Пелтола Эстери и его дочь Сиркку отправили в ссылку. Дочь Пости – Мирьям, мамину детскую подругу, – в ссылку. Мужа Мирьям, Вальтера Варвика, – в ссылку. Бабушка моя, Фредрика Аро, как «враг советского народа» была выслана в город Ош в Киргизию. Она и по-русски плохо понимала, не то, чтобы по-киргизски! Вдову Артура Усениуса – Майю (у них в Гельсингфорсе на ул. Фредикинкату, 64 скрывался некоторое время Ленин) – в ссылку. Перед войной бабушка и Майя Усениус оказались в Осташкове. Там же в 1941 г. оказалась и я. Мне три года. Мама вспоминала: «Немцы наступают, Ирма с бабушкой в Осташкове, надо вывозить, а бабушка под контролем милиции». Мама с военным эшелоном едет за нами, висит на подножке, чтобы легче спрыгнуть, если будут бомбить. В Петушках попадает под бомбёжку, рядом рушатся дома. Вывезла! Живём во Владимире. Случайно или нет, но здесь же «красный генерал» Аксель Анттила с женой Мариной. Время военное, наша семья живёт тяжело. Помню, Аксель привозит много глушенной рыбы, а для меня кота Ваську. Ходим к ним в гости. Угощают чем-то очень вкусным.

У нас сохранилось много фотографий, где «красный генерал» Анттила и «враг народа» Аро изображены вместе. В Финляндии, в спортивной секции. В парке на прогулке – важные господа. В знаменитом доме 26/28 на Кировском проспекте в Ленинграде, после похода Акселя на Кимас-озеро. Тогда он вернулся вшивый и грязный, и бабушка сожгла его одежду в печке. В то время Анттила учился в школе красных командиров, Аро учился и преподавал в Университете национальных меньшинств Запада, работал в Радиокомитете в качестве диктора.
Мой дед. Ему всегда 48 лет.

Ирма Владиславовна Ахматова, С.-Петербург

Аро Андрей Иванович Бессмертный барак

Короткие и порой отрывочные сведения, а также ошибки в тексте - не стоит считать это нашей небрежностью или небрежностью родственников, это даже не акт неуважения к тому или иному лицу, скорее это просьба о помощи. Тема репрессий и количество жертв, а также сопутствующие темы так неохватны, понятно, что те силы и средства, которые у нас есть, не всегда могут отвечать требованиям наших читателей. Поэтому мы обращаемся к вам, если вы видите, что та или иная история требует дополнения, не проходите мимо, поделитесь своими знаниями или источниками, где вы, может быть, видели информацию об этом человеке, либо вы захотите рассказать о ком-то другом. Помните, если вы поделитесь с нами найденной информацией, мы в кратчайшие сроки постараемся дополнить и привести в порядок текст и все материалы сайта. Тысячи наших читателей будут вам благодарны!