Бессмертный барак
Сохранено 1992948 имен
Поддержать проект

Геккер Вера Юльевна

Геккер Вера Юльевна
Дата рождения:
1922 г.
Социальный статус:
беспартийная, пианистка
Образование:
среднее
Национальность:
немка
Место рождения:
Потсдам, Германия
Место проживания:
Москва, Россия (ранее РСФСР)
Тюрьма:
Бишкек (ранее Фрунзе), Киргизская Республика (Киргизия) (ранее Киргизская ССР (АССР))
ГУ лагерей:
Карагандинский исправительно-трудовой лагерь КАРлаг, Республика Казахстан
Лагерь:
Акмолинский лагерь жён изменников Родины АЛЖИР 17-ое женское лагерное специальное отделение Карагандинского ИТЛ, Республика Казахстан
Дата ареста:
10 сентября 1941 г.
Приговорен:
21 ноября 1942 года
Приговор:
к 5 годам лагерей и бессрочной ссылке
Реабилитирован:
1954 год
Источник данных:
ГА РФ. Ф. 10035. Оп. 1, 2. Д. П-24878
Раздел: Музыканты
  • ФОТОКАРТОТЕКА
  • ОТ РОДНЫХ
  • ДОПОЛНИТЕЛЬНАЯ ИНФОРМАЦИЯ
ФОТОКАРТОТЕКА
ОТ РОДНЫХ

"Играла на этом рояле фашистские гимны..." - из обвинения.
Этот рояль папа купил в 1922 году, когда они с мамой переехали в Россию. Нас было пятеро сестер, и все занимались музыкой: Алиса играла на виолончели, Ирма и Ольга — на скрипке, Марселла, я — на рояле. Маленькая я всегда мечтала, что буду давать концерты, а мама и папа будут сидеть, слушать и кушать шоколад. Но в 1938-м папу расстреляли за шпионаж (он за границей много бывал), а маму осудили на восемь лет и отправили в Коми.

Часть нашего имущества конфисковали, спасти удалось только рояль: сестрицы написали письмо Валерии Барсовой, знаменитой певице Большого театра, которая тогда была депутатом Верховного совета, она похлопотала, и рояль вычеркнули из описи. Но мы боялись, что аресты еще не закончились, и на всякий случай отвезли рояль к знакомым.

Я была на третьем курсе училища при консерватории, когда началась война и НКВД получило задание сажать всех людей с немецкими фамилиями. Ордеры были выписаны на нас всех, пятерых, но все — разные. Алису арестовали как СОЭ (социально опасный элемент), хотя у нее был полиомиелит и она с детства ходила с палочкой. А меня, поскольку я пианистка, обвинили в том, что в день объявления войны я устроила праздник и играла на рояле фашистские гимны. До сих пор не знаю, что это за гимны?

Когда нас арестовали, я почему-то была уверена, что мне дадут 10 лет, и подумала: так, сейчас мне 19, когда освобожусь, будет 29… Ну ничего. Выживу! Во двор сосед Петя как раз вышел, я крикнула: «Пока, Петя, увидимся через 10 лет!» А потом еще подумала: а ведь интересно же все познать!

Срок мне, Алисе и Ирме дали одинаковый: пять лет лагерей и ссылка на вечное поселение. А Ольга и Марселла спаслись: Ольгу не застали дома, Марселлу отпустили. У нее на руках был девятимесячный ребенок, он страшно орал и следователь, видно, ее пожалел. Правда, предупредил: уходи с работы и ни в коем случае никуда не устраивайся. И ночью, посреди бомбежки, она пошла из НКВД домой.

После ареста наш дом конфисковали, внизу в каждую комнату поселили по семье, а сестер переселили в единственную комнатку на втором этаже.

Жильцы к ним относились плохо, считали их немецкими шпионками, кажется, все тогда были одурманены. Один раз кто-то даже донес, что у сестер в подвале тайная типография, пришли энкавэдэшники и обнаружили, что в подвале живут куры, которые ночью стучат клювами, словно наборщик.

Ольга была очень волевая, не боялась, а Марселла остро реагировала даже на звук проезжающей под окнами машины. Боялись тогда все люди. Вообще все. Но 5 марта 1953 года (день смерти Сталина. — Е .Р.) кончился у Марселы этот страх, как рукой сняло. Удивительно, правда?

Рояль сестры поставили у себя наверху и спустя 14 лет послали его мне в ссылку, в Иркутскую область. Нас с Алисой, Ирмой и мамой отправили туда на вечное поселение, но мама сказала: «Ничего вечного не бывает. Вот увидишь, ты еще будешь играть на рояле, ты еще будешь в Москве». Так и случилось. В 1959-м году рояль вместе с нами вернулся домой.

Через три года после моего освобождения из лагеря мы с мамой и Алисой переехали в Кемеровскую область, в колхоз, где поселилась Ирма. Поблизости в городе Ленинск-Кузнецкий была музыкальная школа, которую открыли эвакуированные педагоги из Ленинграда. Я пришла к молодой директрисе, рассказала, кто я и что я, и она разрешила мне приходить по вечерам играть.

Неделю, наверное, я ходила, вспоминала. Баха я всегда хорошо помнила, «Патетическую сонату» Бетховена смогла сыграть, а Рахманинова первый концерт подзабыла. Конечно, играла я коряво, очень плохо играла, но мне тогда казалось, что прекрасно. Через неделю заведующая сказала: «Начинайте у нас работать». Там я и осталась.

В лагере музыку я слышала всего один раз, в Ташкенте, где попала в лагерную больницу. У меня была пеллагра, дизентерия, ходить я уже не могла, доходяга была совсем. Умирали в больнице ужасно. В основном лежали с пеллагрой, представляете: все руки — сплошное мясо, кожи уже нет. Помню, двух женщин, которые около меня лежали, актировали (освободили по состоянию здоровья. — Е. Р.), но они знали, что едут домой, чтобы умереть.

Туалет там был на улице, в 20 метрах от больницы. Помню, иду в этот туалет и вдруг слышу откуда-то издалека — боже мой, Четвертая симфония Чайковского! Ой, кошмар! Где-то радиотарелка. Стою, слушаю, только живот очень болит. А больше музыку в лагере не слышала ни разу. Ни разу.

Вера Юльевна Геккер

Путешествия рояля / Правда Гулага / Вып. № 143 // «Новая газета» от 21 декабря 2011 г.

ДОПОЛНИТЕЛЬНАЯ ИНФОРМАЦИЯ

Вера Юльевна Геккер

Родилась в 1922 году в Германии.

1938-й — отец, доктор философии Юлий Геккер, расстрелян, мать приговорена к восьми годам.

10 сентября 1941-го — трое сестер Геккер арестованы, месяц провели в Новинской тюрьме.

Октябрь-ноябрь 1941-го — этап в Киргизию, год в тюрьме города Фрунзе. Дальше — этапы по небольшим пересыльным лагерям в Киргизии (Беловодское, Дженгиджер).

21 ноября 1942-го, поселок Васильевка, — приговор: пять лет лагерей и бессрочная ссылка. Этап в Караганду через лагеря в Новосибирске, Ташкенте, Петропавловске и Карабасе (Казахстан). Везде — общие работы, голод, дистрофия, пеллагра, лагерные больницы, поиск сестер.

Спустя два года после ареста — окончание этапирования, заключение в Акмолинском лагере жен изменников родины (Казахстан), встреча с сестрой Алисой. Работа на швейном производстве.

10 сентября 1946-го — окончание срока, переезд в ссылку в Караганду к освободившейся раньше Алисе. Встреча с матерью, тоже вышедшей из лагеря.

Октябрь 1949-го — по программе воссоединения семей Вера, Алиса и мама переезжают в город Ленинск-Кузнецкий к сестре Ирме. Ирма освободилась из лагеря раньше и переехала в Кемеровскую область к мужу Сергею Худякову, которого она встретила в лагере.

1954-й — реабилитация всех сестер, окончание ссылки.

1955-й — переезд в Иркутск.

Лето 1958-го — возвращение в Подмосковье, в дом семьи Геккер в поселке Клязьма.

Геккер Вера Юльевна Проект Бессмертный барак

Короткие и порой отрывочные сведения, а также ошибки в тексте - не стоит считать это нашей небрежностью или небрежностью родственников, это даже не акт неуважения к тому или иному лицу, скорее это просьба о помощи. Тема репрессий и количество жертв, а также сопутствующие темы так неохватны, понятно, что те силы и средства, которые у нас есть, не всегда могут отвечать требованиям наших читателей. Поэтому мы обращаемся к вам, если вы видите, что та или иная история требует дополнения, не проходите мимо, поделитесь своими знаниями или источниками, где вы, может быть, видели информацию об этом человеке, либо вы захотите рассказать о ком-то другом. Помните, если вы поделитесь с нами найденной информацией, мы в кратчайшие сроки постараемся дополнить и привести в порядок текст и все материалы сайта. Тысячи наших читателей будут вам благодарны!