Бессмертный барак
Каплан Фанни Ефимовна
Каплан Фанни Ефимовна
Дата рождения: 10 февраля 1890г.
Дата смерти:3 сентября 1918г., на 29 году жизни
Социальный статус:
участница революционного движения, известная, главным образом, как исполнительница покушения на жизнь В. И. Ленина
Место рождения: Житомирская область, Украина (ранее Украинская ССР)
Место проживания: Москва, Россия
Место смерти:Москва, Россия
Национальность:
еврейка
Дата ареста: 30 августа 1918г.
Приговорен:
была расстреляна без суда 3 сентября 1918 года в 16:00 во дворе авто-боевого отряда имени ВЦИК (за аркой корпуса № 9 Московского Кремля) по устному указанию Председателя ВЦИК Свердлова
Приговор:
расстрел
Источник данных:
Следственное дело № 2162
Поделись историей в:
Каплан Фанни Ефимовна. Каплан Фанни Ефимовна.

Родилась в Волынской губернии в семье учителя (меламеда) еврейской начальной школы (хедера) Хаима Ройдмана.

Во время революции 1905 г. Каплан примкнула к анархистам, в революционных кругах её знали под именем «Дора». В 1906 году готовила террористический акт в Киеве — покушение на местного генерал-губернатора Сухомлинова. Во время подготовки к теракту, который готовил её фактический муж Виктор Гарский (он же — Яков Шмидман), в номере гостиницы «Купеческая» (ул. Волошская, 29) в результате неосторожного обращения сработало самодельное взрывное устройство, Каплан получила ранение в голову и частично потеряла зрение, при попытке покинуть место происшествия была задержана полицией (Гарский скрылся). Характеристика Фанни выглядит так: еврейка, 20 лет, без определённых занятий, личной собственности не имеет, при себе денег один рубль.

5 января 1907 года военно-окружной суд в Киеве приговорил её к смертной казни, которая из-за несовершеннолетия Каплан была заменена пожизненной каторгой в Акатуйской каторжной тюрьме. В тюрьму она прибыла 22 августа того же года в ручных и ножных кандалах. В её сопроводительных документах была отмечена её склонность к побегам. В сентябре переведена в Мальцевскую тюрьму. В 1907 году нуждалась в операции по извлечению из руки и ноги осколков бомбы, страдала глухотой и хроническим суставным ревматизмом.

20 мая 1909 года была освидетельствована врачом Зерентуйского тюремного района, после чего обнаружена полная слепота. В ноябре — декабре находилась в лазарете. До 1917 года, находясь на каторге, Каплан познакомилась с известной деятельницей революционного движения Марией Спиридоновой, под влиянием которой её взгляды изменились от анархистских к эсеровским.

Ни одной просьбы о помиловании Каплан не написала. Болела, несколько раз лежала в больнице. Слепла на истерической почве — так указано в медзаключении. Читала она с лупой. Одна из каторжанок вспоминала:

В камере с нами была бессрочница Каплан, слепая. Она потеряла зрение ещё в Мальцевской. При аресте её в Киеве взорвался ящик с бомбами, которые она хранила. Отброшенная взрывом, она упала на пол, была изранена, но уцелела. Мы думали, что ранение в голову и явилось причиной слепоты. Сначала она потеряла зрение на три дня, затем оно вернулось, а при вторичном приступе головных болей она ослепла окончательно. Врачей-окулистов на каторге не было; что с ней, вернётся ли зрение, или это конец, никто не знал. Однажды Нерчинскую каторгу объезжал врач областного управления, мы попросили его осмотреть глаза Фани. Он очень обрадовал нас сообщением, что зрачки реагируют на свет, и сказал, чтоб мы просили перевода её в Читу, где её можно подвергнуть лечению электричеством. Мы решили, — будь что будет, а надо просить Кияшко о переводе Фани в Читинскую тюрьму для лечения. Тронула ли его молодая девушка с незрячими глазами, не знаю, но только мы сразу увидели, что дело нам удастся. Расспросив нашу уполномоченную, он громогласно дал слово перевести Фаню немедленно в Читу на испытание.

В 1913 году срок каторги был сокращён до двадцати лет. После Февральской революции амнистирована вместе со всеми политзаключенными.

После каторги Фанни месяц жила в Москве у купеческой дочери Анны Пигит, дядя которой И. Д. Пигит, владевший московской табачной фабрикой «Дукат», построил большой доходный дом на Большой Садовой. Там они и жили, в квартире № 5. Этот дом прославится через несколько лет — именно в нём, только в квартире № 50 Михаил Булгаков «поселит» странную компанию во главе с Воландом. Временное правительство открыло в Евпатории санаторий для бывших политкаторжан, туда летом 1917 г. Каплан отправилась поправлять здоровье. Там же познакомилась с Дмитрием Ульяновым. Ульянов-младший дал ей направление в харьковскую глазную клинику доктора Гиршмана. Каплан сделали удачную операцию — зрение частично вернулось. Конечно, снова работать белошвейкой она не могла, но силуэты различала, в пространстве ориентировалась. Она жила в Севастополе, лечила зрение и вела курсы по подготовке работников земств.

В мае 1918 года эсер Алясов привёл Фанни Каплан на заседание VIII Совета партии социалистов-революционеров. Именно на этом Совете Каплан через Алясова познакомилась с бывшим депутатом Учредительного собрания В. К. Вольским и другими эсерами из Боевой Организации.

30 августа 1918 года на заводе Михельсона в Замоскворецком районе Москвы состоялся митинг рабочих. На нём выступал Владимир Ленин. После митинга во дворе завода он был ранен несколькими выстрелами.

Каплан была арестована тут же, на трамвайной остановке на Большой Серпуховской улице. Арестовавшему её рабочему Иванову она заявила, что это она стреляла в Ленина. По словам Иванова, на вопрос, по чьему приказанию это было сделано, она ответила: «По предложению социалистов-революционеров. Я исполнила свой долг с доблестью и помру с доблестью». При обыске у Каплан обнаружили браунинг № 150489, железнодорожный билет, деньги и личные вещи.

На допросах она заявляла, что крайне отрицательно отнеслась к Октябрьской революции, стояла и сейчас стоит за созыв Учредительного собрания. Решение о покушении на Ленина приняла в Симферополе в феврале 1918 года (после роспуска Учредительного собрания); считает Ленина предателем революции и уверена, что его действия «удаляют идею социализма на десятки лет»; покушение совершила «от себя лично», а не по поручению какой-либо партии.

Приехала я на митинг часов в восемь. Кто мне дал револьвер, не скажу. У меня никакого железнодорожного билета не было. В Томилине я не была. У меня никакого билета профсоюзного союза не было. Давно уже не служу. Откуда у меня деньги, я отвечать не буду. Я уже сказала, что фамилия моя Каплан одиннадцать лет. Стреляла я по убеждению. Я подтверждаю, что я говорила, что я приехала из Крыма. Связан ли мой социализм со Скоропадским, я отвечать не буду. Я никакой женщине не говорила, что «для нас неудача». Я не слышала ничего про организацию террористов, связанную с Савинковым. Говорить об этом не хочу. Есть ли у меня знакомые среди арестованных Чрезвычайной комиссией, не знаю. При мне никого из знакомых в Крыму не погибло. К теперешней власти на Украине отношусь отрицательно. Как отношусь к Самарской и Архангельской власти, не хочу отвечать.

— Допрашивал народный комиссар юстиции Дмитрий Курский (Следственное дело № 2162)

Сразу же после покушения было опубликовано воззвание ВЦИК за подписью Якова Свердлова.

Несколько часов тому назад совершено злодейское покушение на тов. Ленина. По выходе с митинга товарищ Ленин был ранен. Двое стрелявших задержаны. Их личности выясняются. Мы не сомневаемся в том, что и здесь будут найдены следы правых эсеров, следы наймитов англичан и французов.

В тот же день в Петрограде эсером-террористом Леонидом Каннегисером был убит председатель петроградской ЧК Моисей Урицкий. Покушение на Ленина стало сигналом к началу 5 сентября красного террора, взятию большевиками заложников и их расстрелам.

По данным Сергея Мельгунова,

Не только Петербург и Москва ответили за покушение на Ленина сотнями убийств. Эта волна прокатилась по всей советской России — и по большим и малым городам и по местечкам и сёлам. Редко сообщались в большевицкой печати сведения об этих убийствах, но всё же в «Еженедельнике» мы найдём упоминания и об этих провинциальных расстрелах, иногда с определённым указанием: расстрелян за покушение на Ленина. Возьмём хотя бы некоторые из них.

«Преступное покушение на жизнь нашего идейного вождя, тов. Ленина, — сообщает Нижегородская Ч. К., — побуждает отказаться от сентиментальности и твёрдой рукой провести диктатуру пролетариата»… «Довольно слов!»… «В силу этого» — комиссией «расстрелян 41 человек из вражеского лагеря». И дальше шёл список, в котором фигурируют офицеры, священники, чиновники, лесничий, редактор газеты, стражник и пр. и пр. В этот день в Нижнем на всякий случай взято до 700 заложников. «Раб. Кр. Ниж. Лист» пояснял это: «На каждое убийство коммуниста или на покушение на убийство мы будем отвечать расстрелом заложников буржуазии, ибо кровь наших товарищей убитых и раненых требует отомщения».

Ей устроили очную ставку с задержанным незадолго до этого и обвинённым в шпионаже британским послом Робертом Локкартом.

Фанни Каплан была расстреляна без суда 3 сентября 1918 года в 16:00 во дворе авто-боевого отряда имени ВЦИК (за аркой корпуса № 9 Московского Кремля) по устному указанию Председателя ВЦИК Свердлова[8]. Под шум заведённых автомобилей приговор привёл в исполнение комендант Кремля, бывший балтийский матрос П. Д. Мальков в присутствии известного пролетарского поэта Демьяна Бедного. Труп затолкали в бочку из-под смолы, облили бензином и сожгли у стен Кремля.

На первоначальном этапе к следствию по делу Каплан был подключён Я. М. Юровский, прибывший накануне в Москву с Урала, где он организовал убийство царской семьи. Историк В. М. Хрусталёв писал, что жестокость приведения смертного приговора в исполнение и также то, как поступили с трупом Каплан, говорит о том, что по отношению к Каплан, возможно, был задействован опыт, приобретённый чекистами в Екатеринбурге при проведении операции по убийству и ликвидации трупов царской семьи и их приближённых[9].

Уже в наше время Генпрокуратура РФ официально закрыла дело о покушении, настаивая на единственной версии — в Ленина стреляла именно Каплан.

Балтийский матрос П. Д. Мальков о расстреле Каплан:

Уже в день покушения на Владимира Ильича Ленина, 30 августа 1918 года, было опубликовано знаменитое воззвание Всероссийского Центрального Исполнительного Комитета «Всем, всем, всем», подписанное Я. М. Свердловым, в котором объявлялся беспощадный массовый террор всем врагам революции.

Через день или два меня вызвал Варлам Александрович Аванесов[11].

— Немедленно поезжай в ЧК и забери Каплан. Поместишь её здесь, в Кремле, под надёжной охраной.

Я вызвал машину и поехал на Лубянку. Забрав Каплан, привёз её в Кремль и посадил в полуподвальную комнату под Детской половиной Большого дворца. Комната была просторная, высокая. Забранное решеткой окно находилось метрах в трёх-четырёх от пола. Возле двери и против окна я установил посты, строго наказав часовым не спускать глаз с заключённой. Часовых я отобрал лично, только коммунистов, и каждого сам лично проинструктировал. Мне и в голову не приходило, что латышские стрелки могут не усмотреть за Каплан, надо было опасаться другого: как бы кто из часовых не всадил в неё пулю из своего карабина.

Прошёл ещё день-два, вновь вызвал меня Аванесов и предъявил постановление ВЧК: Каплан — расстрелять, приговор привести в исполнение коменданту Кремля Малькову.

— Когда? — коротко спросил я Аванесова.

У Варлама Александровича, всегда такого доброго, отзывчивого, не дрогнул на лице ни один мускул.

— Сегодня. Немедленно.

— Есть!

Да, подумалось в тот момент, красный террор не пустые слова, не только угроза. Врагам революции пощады не будет!

Круто повернувшись, я вышел от Аванесова и отправился к себе в комендатуру. Вызвав несколько человек латышей-коммунистов, которых лично хорошо знал, я обстоятельно проинструктировал их, и мы отправились за Каплан.

По моему приказу часовой вывел Каплан из помещения, в котором она находилась, и мы приказали ей сесть в заранее подготовленную машину.

Было 4 часа дня 3 сентября 1918 года. Возмездие свершилось. Приговор был исполнен. Исполнил его я, член партии большевиков, матрос Балтийского флота, комендант Московского Кремля Павел Дмитриевич Мальков, — собственноручно. И если бы история повторилась, если бы вновь перед дулом моего пистолета оказалась тварь, поднявшая руку на Ильича, моя рука не дрогнула бы, спуская курок, как не дрогнула она тогда…

На следующий день, 4 сентября 1918 года, в газете «Известия» было опубликовано краткое сообщение:

«Вчера по постановлению ВЧК расстреляна стрелявшая в тов. Ленина правая эсерка Фанни Ройд (она же Каплан)». БП.

Если Вы располагаете дополнительными сведениями о данном человеке, сообщите нам. Мы рады будем дополнить данную страницу. Также Вы можете взять администрирование страницы и помочь нам в общем деле. Заранее спасибо.

Каплан Фанни Ефимовна Бессмертный барак

Короткие и порой отрывочные сведения, а также ошибки в тексте - не стоит считать это нашей небрежностью или небрежностью родственников, это даже не акт неуважения к тому или иному лицу, скорее это просьба о помощи. Тема репрессий и количество жертв, а также сопутствующие темы так неохватны, понятно, что те силы и средства, которые у нас есть, не всегда могут отвечать требованиям наших читателей. Поэтому мы обращаемся к вам, если вы видите, что та или иная история требует дополнения, не проходите мимо, поделитесь своими знаниями или источниками, где вы, может быть, видели информацию об этом человеке, либо вы захотите рассказать о ком-то другом. Помните, если вы поделитесь с нами найденной информацией, мы в кратчайшие сроки постараемся дополнить и привести в порядок текст и все материалы сайта. Тысячи наших читателей будут вам благодарны!