Подписка на рассылку
RU

Был бы человек, а диагноз найдется

Самым позорным явлением в истории отечественной психиатрии навсегда останутся массовые случаи заключения здоровых людей в психбольницы по политическим мотивам. Плодотворное сотрудничество компетентных органов и людей в белых халатах привело к созданию органичной системы советской карательной психиатрии. Доподлинно известны факты применения "карательной психиатрии" начиная с февраля 1919 г. Уже тогда военными трибуналами начали выносить подобного рода приговоры: «…Принимая во внимание болезненно-истерическое состояние обвиняемоого … изолировать от политической и общественной деятельности посредством заключения его в санаторий (срок)...».

Первым особо секретным стационаром советской карательной психиатрии явилась Казанская тюремная психиатрическая больница НКВД СССР. Открытая еще в 1869 г. в Казани окружная психиатрическая лечебница, была преобразована в больничный изолятор "несогласных и особо опасных для власти". Были открыты специальные «судебные отделения». Сюда со всей России свозились заключенные, заболевшие психическими расстройствами от критики руководства партии и правительства. В ходе суровой проверки, проводимой в хрущевские времена, старожил, работавший в "Казанской психушке" со дня ее открытия, выдал своему милицейскому начальству справку (но не медицинского, а исторического характера). Этот исписанный от руки лист бумаги позволяет с точностью установить начальную фазу применения массовых психиатрических репрессий в СССР:

Карательная психиатрия в СССР

СПРАВКА

«История организации Казанской психиатрической больницы МВД СССР в общих чертах такова:
В 1935 г. в Казанскую Психиатрическую больницу Министерства Здравоохранения для принудительного лечения прибыла из Саровской психбольницы группа душевнобольных в количестве ста с лишним человек. Они были размещены в двух крепких отделениях. Для обслуживания их выделен наиболее надежный и физически крепкий мед. персонал.

Однако изучение больных персоналом не было надлежащим образом организовано, поэтому среди их продолжала оставаться неизолированная группа больных и тяжелых психопатов, державшая все отделение в постоянном напряжении. Эта группа больных и психопатов от имени всех больных предъявляла ряд требований (в числе которых было требование выписки из больницы), которые не могли быть удовлетворены ни мед. персоналом отделения, ни администрацией больницы, так как больные находились на принудительном лечении по постановлению судебных органов (кажется, главным образом по постановлению Особого Совещания при НКВД СССР)). Напряженность в отделении постепенно усиливалась, больные навязывали свою волю обслуживающему персоналу, «уполномоченные» от больных заявляли врачам: «Коллектив больных постановил» и т.д.

Так возник вопрос о выделении всех этих больных в отдельное помещение, тем более что ожидалось поступление новой партии такого рода больных. Срочно был отремонтирован бывший «судебный» корпус больницы и в конце 1935 года все больные, прибывшие на принудительное лечение, были переведены в него. Так возник «спецкорпус» при Казанской психиатрической больницы Министерства Здравоохранения, который в административном отношении подчинялся главврачу психиатрической больницы и, следовательно, находился в распоряжении ведомства здравоохранения, но в то же время в оперативном отношении обслуживался органами НКВД. Была введена должность коменданта спецкорпуса, который осуществлял связь с НКВД.

Такое двойственное подчинение спец. корпуса продолжалось до 1939 г., когда спецкорпус перешел в полное ведение и подчинение органов НКВД

Врач псих. больницы МВД СССР Н. Ершов. 31/ 1-57 г.»

Специальная психиатрическая больница №5 в Москве (знаменитые "Белые столбы")

Специальная психиатрическая больница №5 в Москве (знаменитые "Белые столбы")

Этот самый «врач Ершов», носивший под белым халатом погоны подполковника, почему-то забыл представиться начальству по всей форме. Тем не менее из его справки стало ясно, что еще при наркоме Ягоде политических заключенных, определенных органами в «психи», стали концентрировать за стенами бывшего Саровского монастыря (в дальнейшем ядерный объект «Арзамас-16»). А затем перевели в уже оборудованный стационар в Казани. Так возникла печально известная "Казанская психушка". Та самая, которой следователи пугали старых большевиков, красных профессоров, преподавателей военных академий и прочих «интеллигентных» партийцев, которых вроде бы и расстрелять неудобно, но изолировать по 58-й статье надо. Таким и был прямой ход в Казанку.

Сохранился еще один любопытный документ внутреннего быта Казанки тех времен.

«Секретно.

Акт 24 марта 1947 года, г. Казань

Заместитель прокурора ТАССР Старший советник юстиции Ривкин, сего числа проверил законность и условия содержания заключенных в Казанской тюремной психиатрической больнице Тюремного управления МВД СССР, его проверкой установлено:

Тюремным управлением МВД СССР лимит больных установлен на 500 человек. 1) Фактически к моменту проверки в психической больнице содержится 338 человек.

…5) Обходом палат установлено, что в палатах, чисто, поддерживается нормальная температура (за исключением палаты № 141), скученности нет, но во многих палатах на верхнем этаже больницы потолки протекают, что создает в палатах сырость. Особенно сильна протекаемость в палатах № № 145, 146, 139 и 141. В последних двух палатах — изоляторы, где находятся больные с высокой температурой (№ 141 больная Арак), температура в палате не выше 8—10 градусов...

…На грубое обращение со стороны медицинского и надзорного состава при опросах заключенных не жаловались, но жаловались на плохое качество обеда. Кроме того, больные жаловались на то, что администрация больницы не обеспечивает литературой для читки.

Во время обхода в столовых для з/к з/к больных во время обеда больных лично пробовал обед, который выдавался больным. Обед из двух блюд. Первое — борщь, а второе пшенная каша. Борщь черного цвета, капуста кладется квашенная, цвета зеленого, на пробу заметно в капусте имеется песок, так как хрустит, суп безвкусный и неудовлетворительного качества. Приготовленная пшенная каша жидкая, похожая на суп, а не на кашу. Во время нашего посещения в столовые, обедающие з/к, з/к больные также жаловались на плохое качество обеда.

Была осмотрена кухня, продовольственный склад и разделочная оказались в надлежащей чистоте…

Предложения:

1. Прекратить употребления в пищу заключенным недоброкачественной капусты и улучшить качество приготовляемого обеда.

2. Администрации тюремной больницы немедленно устранить протекаемость в потолках, где находятся з/к, з/к больные, а больную Арак из изолятора (палата № 141) немедленно перевести в другую, пригодную для содержания больных с повышенной температурой.

3. Обеспечить соответствующей литературой больных, если это с точки зрения глав. врача не во вред здоровью больного».

Внизу последнего листа этого прокурорского акта, отпечатанного на пишущей машинке, начальник больницы в звании капитана госбезопасности от руки начертал оправдание.

«Справка

1. Температура в палате № 141 понижена до 140 по просьбе самой з/к путем открытия форточки.

2. З/к Садовник требует иностранную литературу и партийные материалы последнего выпуска, которой наша библиотека не располагает и выдать не может.

3. Жидкая каша не потому, что не полная норма, а потому, что количество ее доводится до 0,5 литра.

Начальник больницы И. Жильцов».

Разошлись стороны, надо полагать, довольные собой. Надзор за соблюдением советской законности в местах заключения проведен. Хотя и заместитель прокурора Татарской Республики, уверенный, что слово «борщ» замыкается мягким знаком, и начальник ТПБ прекрасно знали, что никаких «оргвыводов» от посещения проверяющего лица не последует.

Ленинградская специальная психиатрическая больница

Ленинградская специальная психиатрическая больница

Много позже известная правозащитница Наталья Горбаневская, помещенная в Казанскую спецпсихушку за участие в демонстрации протеста против ввода советских войск в Чехословакию на Красной площади (август 1968 г.), свидетельствовала: «Качество питания отвратительное даже на неприхотливый вкус. Процветает воровство. Продукты воруют многие врачи, медсестры, фельдшера, санитары, надзиратели, не говоря уж о работниках пищеблока. Кроме того, весь персонал в рабочее время питается в общей столовой, и это практически тоже за счет заключенных».

1947-й стал последним годом столь вольготного пребывания здоровых и не совсем здоровых пациентов в ТПБ. В следующем 1948 году была издана инструкция «О порядке применения принудительного лечения…». После чего контингент Казанки стал резко увеличиваться. Ее расширили до 600 мест. В 1951 г. были открыты еще две ТПБ. Ленинградская (на 1000 мест) и Чистопольская (в Татарии, как филиал Казанки, на 250 мест).

Казанская специальная психиатрическая больница

Казанская специальная психиатрическая больница

В июле 1954 года была принята новая редакция "Инструкции о порядке применения принудительного лечения и других мер медицинского характера в отношении психически больных, совершивших преступление". “Прогрессивная” новизна инструкции образца 1954 года заключалась в том, что принудительное лечение отныне не сопровождалось мерами по изоляции душевнобольных и что определение о назначении принудительного лечения выносилось в судебное заседание с участием прокурора и адвоката (на самом же деле ничего этого не было). Во всем остальном инструкция повторила свою предшественницу от 1948 года, а некоторые ее позиции были даже ужесточены.

Так, впервые дается расшифровка понятия “особо опасные преступления”. К ним были отнесены контрреволюционные преступления, бандитизм, разбойное нападение: убийство, нанесение тяжких телесных повреждений и изнасилование. Таким образом, власти совершенно преднамеренно отнесли политические выступления против существующего государственного строя к ряду тяжких уголовных деяний, что можно рассматривать как ни с чем не сравнимое “достижение” советской карательной юриспруденции. Всем антисоветски настроенным гражданам грозило не только тяжкое по УК наказание наравне с убийцами и грабителями, но еще и моральное унижение быть приравненными к ним. Таким образом, санкционировалось совместное содержание политических диссидентов и наиболее опасных и возбужденных психически больных, что само по себе являлось пыткой и издевательством, исключающим столь необходимый при оказании медицинской помощи гуманизм.

Ленинградская специальная психиатрическая больница

Ленинградская специальная психиатрическая больница

В новой инструкции появляется примечание, суть которого сводится к тому, что в исключительных случаях на принудительное лечение в СПБ могут быть направлены и психически больные, совершившие и другие преступления, если они по своему психическому состоянию представляют особую общественную опасность. Это давало возможность карательным органам расширительного толкования деяний, опасных для общества, в том числе и антисоветской направленности.

Институт имени Сербского в Москве

Институт имени Сербского в Москве

Институт им. Сербского

Институт судебной психиатрии им. проф. Сербского был организован на базе бывшего полицейского приемника в 1923 году и находился сначала в ведении органов юстиции и внутренних дел, а в последующем - Минздрава СССР. Из научно-исследовательского учреждения, изучавшего проблемы судебно-психиатрической экспертизы и комплексов связанных с нею вопросов (вменяемости, дееспособности), институт к середине 30-х годов (то есть к периоду создания исполнительных органов для психиатрических репрессий) превратился в монопольный бесконтрольный орган, проводивший (проводящий и сегодня) судебно-психиатрическую экспертизу по всем наиболее важным делам (и, разумеется, по делам, связанным с так называемой контрреволюционной деятельностью). Такой монопольный орган, изолированный от других медицинских психиатрических учреждений завесой особой секретности, стал послушным орудием в руках следствия и государственной безопасности, выполняя их политические заказы. Этому способствовала и в значительной степени актуальная до сих пор Инструкция НКЮ СССР, Наркомздрава СССР, НКВД СССР и Прокуратуры СССР от 17 февраля 1940 года, в соответствии с которой “методическое и научное руководство судебно-психиатрической экспертизой осуществляется Наркомздравом СССР через Научно-исследовательский институт судебной психиатрии им. проф. Сербского (ст. 2)”. В соответствии со статьей 4 этой инструкции “при судебно-психиатрическом освидетельствовании лиц, направленных на экспертизу органами НКВД (и милиции) разрешается участие врача Санотдела НКВД, а также представителя органа, ведущего следствие”. (Участие представителя интересов подэкспертного и его адвоката предусмотрено не были.)

Институт имени Сербского в Москве

Институт имени Сербского в Москве

Сотрудники, особенно секретного отдела Института им. Сербского, проводившего экспертизу по уголовным делам, связанным с государственной безопасностью, вовлекались в следственные мероприятия. Так, в институте широко практиковался метод “кофеин-барбитурового растормаживания”, в период которого подэкспертные , находившиеся в состоянии заторможенности и отказывавшиеся от речевого контакта вследствие реакции на судебно-следственную ситуацию, становились разговорчивыми и в состоянии лекарственного опьянения давали те или иные показания, использовавшиеся в ходе следствия. Более того, в 30-е годы в институте была организована специальная лаборатория (закрытая вскоре после смерти Сталина), целью которой была разработка особых медикаментозных средств, притупляющих самоконтроль за высказываниями у лиц, находившихся на экспертизе.

Экспертные заключения такого монопольного органа диктовались, как правило, интересами следствия и с годами становились все менее объективными и доказательными. При этом в зависимости от воли “заказчика” преобладал то медицинский, то юридический критерий вменяемости, часто без попытки свести их к соответствию.

Смоленская специальная психиатрическая больница

Смоленская специальная психиатрическая больница

После XX съезда КПСС, осудившего культ личности Сталина и связанные с ним массовые репрессии, у руководства СССР возникла необходимость в обуздании все большего числа лиц, выступавших открыто против различного рода злоупотреблений власти, отсутствия в стране демократических институтов. Многих из таких “инакомыслящих” нельзя было допускать в судебные заседания по различным причинам, в том числе и в связи с отсутствием в подобной критике состава преступления, а также очевидностью их высказываний. Но поскольку “железный занавес” был приоткрыт и это постоянно подпитывало доморощенную волну антисоветских высказываний и выступлений, появилась новая потребность в психиатрической “тихой” внесудебной расправе с такого рода “критиканами”, тем более что Н. С. Хрущев говорил о том, что только душевнобольные могут быть несогласны со светлыми перспективами строительства коммунизма. У судебных психиатров, направление которым задавал по-прежнему Институт им. Сербского, появился новый социальный заказ. Угольку в жар подбросили Руденко и Серов накануне проведения в Москве Всемирного фестиваля молодежи и студентов.

Днепропетровская специальная психиатрическая больница

Днепропетровская специальная психиатрическая больница

Из записки генерального прокурора СССР Руденко и председателя КГБ при СМ СССР Серова (июнь 1957 года):

“…В 1956 —1957 гг. в числе установленных 2600 авторов антисоветских документов было более 120 человек психически больных. В г. Москве из 112 разысканных авторов антисоветских документов оказалось 38 человек больных шизофренией.

Органам госбезопасности и прокуратуры бывает заранее известно, что эти правонарушители состоят на учете в неврологических диспансерах Минздрава как душевнобольные.

По существующему порядку органы безопасности и прокуратуры возбуждают против таких правонарушителей уголовные дела, арестовывают их, производят расследования и направляют дела в судебные инстанции для вынесения решения о принудительном лечении. Не говоря уже о явной нецелесообразности ареста и возбуждения дел против лиц, не отвечающих за свои действия, такой арест компрометирует членов семей больных, часто не посвященных в преступную деятельность своих родственников.

Считали бы целесообразным внести некоторые изменения в существующий порядок с тем, чтобы:

а) против душевнобольных, распространяющих антисоветские листовки и анонимные письма, в случае, если органам безопасности и прокуратуры заранее будет известно, что они являются душевнобольными, уголовное преследование не возбуждать и не арестовывать их, а с санкции прокурора, на основании мотивированных постановлений направлять таких лиц на стационарное исследование в судебно-психиатрические учреждения;

б) при установлении экспертизой факта психического заболевания, исключающего уголовную ответственность правонарушителя вследствие его невменяемости, органам КГБ и прокуратуры производить расследования для установления авторства анонимных документов и собранные материалы с санкции прокурора направлять в суд для применения к правонарушителям мер социальной защиты медицинского характера, то есть принудительного лечения”

Черняховская специальная психиатрическая больница

Черняховская специальная психиатрическая больница

Постепенное свертывание немногих демократических достижений периода хрущевской “оттепели” вызвало появление нового слоя людей, впоследствии названных диссидентами. Прежде всего, диссиденты начали предавать гласности на Западе все известные им факты применения в СССР психиатрии в карательных целях. Поначалу в Европе довольно прохладно воспринимали подобные сообщения. Возмутителем спокойствия стал узник советской психиатрической больницы В. Я. Тарсис, опубликовавший за рубежом в 1963 году свою книгу “Палата № 7”.

Но настоящий взрыв негодования западной прессы вызвало сообщение о заключении в психиатрическую больницу известного биолога Ж. Медведева, в защиту которого выступили Солженицын, Капица, Тамм, Сахаров, Леонтович, Энгельгардт.

В печати стали появляться свидетельства пребывания в советских “психушках” известных правозащитников — Патрушева, Горбаневской, Григоренко, Нарица, Буковского, Есенина-Вольпина — и отклики на них Солженицына, Ферона, Марченко, Амальрика, Зожа, Кирсанова, Брамберга и др.

Идеологическим обоснованием для органов безопасности, прокуратуры и суда по борьбе с инакомыслием, “контрреволюционными преступлениями” стало письмо ЦК КПСС от 19 декабря 1956 года. В нем указывалось, что “недопустимы никакие послабления, когда идет речь о сознательной антисоветской деятельности вражеских элементов. В этой связи Верховный суд СССР предусматривал обсуждение вопроса об издании руководящего разъяснения судам, в котором определялись бы четкие мотивы для осуждения инакомыслящих. Сомнению не подлежало наказание за антисоветскую агитацию, если точно устанавливалось, что привлеченное к уголовной ответственности лицо действовало с контрреволюционной целью, будучи враждебно настроенным по отношению к советскому строю или в результате своей недостаточной политической сознательности, неправильной оценки происходящего”.

Черняховская специальная психиатрическая больница

Черняховская специальная психиатрическая больница

В результате в 60-е годы были созданы новые тюремные психиатрические больницы: 1961 год — СЫЧЕВСКАЯ (Смоленская область); 1964 год - БЛАГОВЕЩЕНСКАЯ (Амурская область); 1965 год - ЧЕРНЯХОВСКАЯ (Калининградская область) и КОСТРОМСКАЯ.

Если в 1956 году отмечен самый низкий уровень заполнения Казанской и Ленинградской ТПБ (соответственно 324 и 384 узника), то в 1970 году в Казанской больнице находилось 752 человека, в Ленинградской — 853, а в целом в спецбольницах МВД СССР — 3350 заключенных.

Увеличился поток арестованных за антисоветскую деятельность. Если во время первого пика поступления на экспертизу политических в 1961 году число вменяемых по обвинению по 70-й статье было незначительно, но все же превалировало над числом признанных невменяемыми (20 к 16), то к третьему пику, уже в 1972 году, из 24 человек вменяемыми были признаны только четверо.

О масштабности применения методов репрессивной психиатрии в СССР говорят неумолимые цифры и факты. По итогам работы комиссии высшего партийного руководства во главе с А. Н. Косыгиным в 1978 году было решено к имевшимся построить дополнительно ещё 80 психиатрических больниц и 8 специальных. Их строительство должно было быть завершено к 1990 году. Строились они в Красноярске, Хабаровске, Кемерово, Куйбышеве, Новосибирске и других местах Советского Союза.

Талгарская специальная психиатрическая больница

Талгарская специальная психиатрическая больница

9 февраля 1983 года - СССР вышел из Всемирной психиатрической ассоциации в связи с обвинениями в использовании психиатрии в политических целях.

Система карательной психиатрии была уничтожена в СССР только в 1988 году, когда в ведение Минздрава СССР были переданы 16 психиатрических больниц специального типа МВД СССР, а пять из них были и вовсе ликвидированы. Из Уголовного кодекса РСФСР изъяли статьи 70 и 190, по которым антисоветская пропаганда и клевета на советский строй рассматривались как социально опасная деятельность. Кроме того, Указом Президиума Верховного Совета СССР от 5 января 1988 года было принято имевшее силу закона “Положение об условиях и порядке оказания психиатрической помощи”.

Сычевская специальная психиатрическая больница

Сычевская специальная психиатрическая больница

Согласно данным, опубликованным Международным обществом прав человека, в целом по стране жертвами использования психиатрии в политических целях стали порядка двух миллионов человек. С 1988 года их начали постепенно выписывать из психиатрических больниц и снимать с психиатрического учёта в психоневрологических диспансерах. Вопросы о привлечении к ответсвенности лиц, игравших непосредственную роль в злоупотреблении психиатрией в СССР, были проигнорированы. Многие жертвы «политической психиатрии» остались или ушли из жизни нереабилитированными.

В начале 90-х годов директор Центра Сербского Татьяна Дмитриева принесла слова покаяния за беспрецедентное по масштабам использование психиатрии в политических целях в СССР для дискредитации, запугивания и подавления правозащитного движения, осуществлявшееся прежде всего именно в этом учреждении.

Список наиболее известных лиц, ставших жертвами репрессий^

  • Абовин-Егидес Пётр Маркович
  • Айхенвальд Юрий Александрович
  • Белов Евгений
  • Борисов Владимир Евгеньевич
  • Бродский Иосиф Александрович
  • Буковский Владимир Константинович
  • Вишневская Юлия Иосифовна
  • Галансков Юрий Тимофеевич
  • Гершуни Владимир Львович
  • Горбаневская Наталья Евгеньевна
  • Григоренко Пётр Григорьевич
  • Данчев Владимир
  • Евдокимов Борис Дмитриевич
  • Есенин-Вольпин Александр Сергеевич
  • Зотов Михаил Васильевич
  • Иванов Порфирий Корнеевич
  • Игрунов Вячеслав Владимирович
  • Иофе Ольга
  • Клебанов Владимир Александрович
  • Корягин Анатолий Иванович
  • Кузнецов Виктор
  • Кукобака Михаил Игнатьевич
  • Летов Игорь Фёдорович
  • Литвин-Молотов Георгий Захарович
  • Макеева Валерия Зороастровна
  • Мальский Игорь Степанович
  • Мальцев Юрий Владимирович
  • Медведев Жорес Александрович
  • Нарица Михаил Александрович
  • Некипелов Виктор Александрович
  • Новодворская Валерия Ильинична
  • Овечкин Валентин Владимирович
  • Пименов Револьт Иванович
  • Плахотнюк Николай Григорьевич
  • Плющ Леонид Иванович
  • Подъяпольский Григорий Сергеевич
  • Потылицын Сергей Анатольевич
  • Рафальский Виктор Парфентьевич
  • Рипс Илья Аронович (Элиягу Рипс)
  • Самойлов Эдуард Владимирович
  • Самсонов Николай Николаевич
  • Скобов Александр Валерьевич
  • Соколов Валентин Петрович (Валентин Зэка)
  • Старчик, Пётр Петрович
  • Стус Василий Семёнович
  • Тарасов Александр Николаевич
  • Тарсис Валерий Яковлевич
  • Тереля Иосиф Михайлович
  • Убожко Лев Григорьевич
  • Файнберг Виктор Исаакович
  • Шемякин Михаил Михайлович
  • Шиманов Геннадий Михайлович
  • Шиханович Юрий Александрович
  • Щаранский Натан
  • Яхимович Иван Антонович

Также на нашем сайте опубликован список умерших в ИТК-5, филиале Казанской ПБ НКВД (ст. Свияжск), посмотреть список можно по ссылке "Список умерших в филиале Казанской ПБ НКВД".

Многие случаи госпитализации политических заключённых были хорошо задокументированы. В частности, такого рода репрессиям подвергались активисты-правозащитники, представители национальных движений, граждане, стремившиеся к эмиграции, религиозные инакомыслящие, участники неофициальных групп, пытавшихся отстаивать свои трудовые права, и лица, отстаивавшие их в одиночку. Нередко узники совести оказывались в психиатрических больницах по таким причинам, как отказ верующих от службы в армии, незаконный переход границы, фальсифицированные уголовные обвинения и др. Насильственно помещали в психиатрические больницы также «подписантов» — лиц, которые подписывались под теми или иными значимыми письмами, являвшимися откликом на судебные процессы и другие формы преследований.

Проанализировав сотни случаев политических злоупотреблений психиатрией в Советском Союзе, политолог П. Реддауэй и психиатр С. Блох отмечали, что значительную часть из подвергнувшихся преследованиям составляли представители национальных движений. Как правило, они протестовали против ущемления прав в сфере языка, культуры и образования (украинцы, грузины, латыши, эстонцы, крымские татары и другие) или выступали за предоставление реальной автономии союзным республикам в соответствии с Конституцией СССР.

В 20% случаев, согласно С. Блоху и П. Реддауэю, имели место репрессии в отношении людей, стремившихся эмигрировать из Советского Союза. В некоторых случаях такое стремление было обусловлено национальной принадлежностью (поволжские немцы, желавшие вернуться в Западную Германию; евреи, желавшие эмигрировать в Израиль), в других случаях потенциальные эмигранты лишь стремились к лучшей для себя жизни.

Около 15%, по Блоху и Реддауэю, составляли представители различных конфессий, стремившиеся исповедовать свою религию свободно, а также добиться полного разделения церкви и государства. Хотя советское законодательство формально гарантировало свободу совести, в действительности существовали жёсткие ограничения, и верующие, занимавшиеся распространением своих религиозных взглядов (католики, православные, баптисты, пятидесятники, буддисты и др.), подвергались уголовным преследованиям.

Помимо получивших широкую известность случаев помещения политических инакомыслящих в психиатрические больницы, имели место «локальные конфликты» граждан с представителями власти, заканчивавшиеся недобровольной госпитализацией, хотя клинических оснований для этого не было. Такого рода репрессиям подвергались, в частности, лица, обращавшиеся с жалобами на бюрократизм и те или иные злоупотребления местных властей в высшие органы государственной власти: Центральный Комитет КПСС, Президиум Верховного Совета, Совет Министров.

А. Д. Сахаров писал, что в некоторых центральных учреждениях, таких как приёмные Прокуратуры СССР и Верховного Совета, существовала система направлять особо настойчивых посетителей в психиатрические больницы. К числу этих посетителей относились люди, безуспешно добивавшиеся справедливости по причине конфликтов с начальством на работе, незаконного увольнения и др. В документах Московской Хельсинкской группы отмечалось: «Примерно 12 человек в день милиция направляет дежурным психиатрам только из приемной Верховного Совета СССР; кроме того, еще 2—3 человека из тех, кто пытался пройти в посольство; кроме того, неопределенное число из других мест присутствия, а также — прямо с улицы. Из них примерно половина — госпитализируется».

карательная психиатрия

В совместной записке руководителей КГБ, МВД, Генеральной прокуратуры и Минздрава СССР, направленной в ЦК КПСС 31 августа 1967 года, упоминалось:

«Особую опасность вызывают приезжие в большом числе в Москву лица, страдающие манией посещения в большом числе государственных учреждений, встреч с руководителями партии и правительства, бредящие антисоветскими идеями. <...> Всего из приемных центральных учреждений и ведомств в 1966—1967 г.г. были доставлены в больницы свыше 1800 психически больных, склонных к общественно опасным действиям.»

С. Глузман отмечает, что значительно большее количество людей, по сравнению с числом прошедших через судебные процедуры жертв репрессий, было подвергнуто внесудебным психиатрическим репрессиям. К числу таких репрессий относились, в частности, случаи недобровольной госпитализации в психиатрические больницы на короткий срок, зачастую на один или два дня, по указанию партийных или государственных органов.

Дважды в год люди, состоящие на психиатрическом учёте, недобровольно госпитализировались в психиатрические стационары не по медицинским показаниям, а по указаниям чиновников. За две недели до больших советских праздников — 7 ноября и 1 мая — райкомы и горкомы КПСС секретно направляли главврачам психбольниц распоряжения на время госпитализировать в психиатрические больницы людей с непредсказуемым поведением (в том числе инакомыслящих и многих верующих), чтобы обеспечить общественный порядок во время праздников. Во время партийных съездов, визитов зарубежных государственных деятелей многие диссиденты помещались в психиатрические больницы общего типа на 1—2 недели или месяц.

Нарушение прав пациентов представляла собой и «профилактическая» госпитализация состоящих на учёте людей перед главными международными мероприятиями, такими как молодёжные фестивали и Олимпийские игры. Формальным поводом для этого являлся лишь учёт в психоневрологическом диспансере, даже в связи с, например, невротическими или патохарактерологическими реакциями. В частности, председатель КГБ Ю. В. Андропов в своём докладе в 1980 году, направленном в ЦК КПСС, отмечал: «…с целью предотвращения возможных провокационных и антиобщественных действий со стороны психически больных личностей с агрессивными намерениями принимаются меры совместно с органами здравоохранения и милиции, направленные на предупреждающую изоляцию таких людей во время Олимпиады 1980 г.».

Подготовка к Олимпийским играм 1980 года стала поводом к волне арестов, начавшейся в 1979 году и имевшей целью окончательное подавление диссидентского движения. Некоторые из диссидентов получали особенно длительные сроки лагерей, другие госпитализировались в психиатрические больницы. Города, где проходила Олимпиада, были «очищены от любого, кто мог бы разрушить красивый, но все же хрупкий образ гармоничного социалистического общества»: психиатрические пациенты, алкоголики, люди, ведущие асоциальный образ жизни, и диссиденты массово арестовывались, и многие из них помещались в психиатрические учреждения.

Источники:

  • Меленберг А. Карательная психиатрия // Новая газета. — 18 августа 2003. — № 60.
  • Жирнов Е. «Не знаю, как я все это перенес» // Коммерсант-Власть. — Москва: Коммерсант, 2007. — Вып. №5 (709) от 12.02.2007.
  • Чернявский Г., докт. ист. наук (11—25 июля 2003). «Преступники в белых халатах»
  • Подрабинек А. П. Карательная медицина. — Нью-Йорк: Хроника, 1979. — 223 с.
  • Белая книга России: Наблюдения и предложения в области прав человека / И. И. Агрузов и др. — Франкфурт-на-Майне: Издательство Международного общества прав человека, 1994. — 267 с.
Поделись страницей в:
9 февраля 2017 годаFebruary 9, 2017
10231
0
Комментарии (0)