Бродский Иосиф Александрович
Бродский Иосиф Александрович
Бродский Иосиф Александрович
Дата рождения:
24 мая 1940г.
Дата смерти:
28 января 1996г., на 56 году жизни
Социальный статус:
поэт, лауреат Нобелевской премии по литературе; работал переводчиком стихов зарубежных поэтов (кубинских, польских, югославских) по трудовому договору с Гослитиздатом, сотрудничал со студией телевидения и журналом «Костер»; в 1962 году поставлен на учет в психдиспансер, лечение в Московской психиатрической больнице им. Кащенко
Образование:
среднее
Место рождения:
Санкт-Петербург (ранее Ленинград), Россия
Место проживания:
Санкт-Петербург (ранее Ленинград), Россия
Место захоронения:
Венеция, Италия
Ссылка:
Архангельская область, Россия
Эмиграция:
Соединённые Штаты Америки
Место смерти:
Нью-Йорк, Соединённые Штаты Америки
Национальность:
еврей
Дата ареста:
13 января 1964г.
Приговорен:
Постановлением народного суда Дзержинского района г. Ленинграда от 13 марта 1964 года: выселение И.А. Бродского из Ленинграда сроком на 5 лет как тунеядца, в соответствии с Указом Президиума Верховного Совета РСФСР от 4 мая 1961 г. («Об усилении борьбы с лицами, уклоняющимися от общественно полезного труда и ведущими паразитический образ жизни»). Отбывание приговора в совхозе «Даниловский» Коношского р-на Архангельской области, дер. Норинское; 4 сентября 1965 года срок сокращен до 1 года и 5 месяцев; в 1972 году лишен гражданства и отправлен в вынужденную эмиграцию в США.
Приговор:
5 лет ссылки
Реабилитирован:
1989 год
Книга Памяти:
  • ФОТОКАРТОТЕКА
  • ОТ РОДНЫХ
  • ДОПОЛНИТЕЛЬНАЯ ИНФОРМАЦИЯ
ФОТОКАРТОТЕКА
Бродский Иосиф Александрович Бродский Иосиф Александрович Бродский Иосиф Александрович Бродский Иосиф Александрович Бродский Иосиф Александрович Бродский Иосиф Александрович Бродский Иосиф Александрович Бродский Иосиф Александрович Бродский Иосиф Александрович Бродский Иосиф Александрович Бродский Иосиф Александрович Бродский Иосиф Александрович Бродский Иосиф Александрович Бродский Иосиф Александрович Бродский Иосиф Александрович Бродский Иосиф Александрович Бродский Иосиф Александрович Бродский Иосиф Александрович Изба и ее хозяйка - Таисия Ивановна Пестерева. 
Здесь жил в ссылке один год и пять месяцев 
в деревне Норинской Архангельской области 
опальный поэт Иосиф Бродский. Бродский Иосиф Александрович Бродский Иосиф Александрович Бродский Иосиф Александрович Бродский Иосиф Александрович Бродский Иосиф Александрович Бродский Иосиф Александрович Бродский Иосиф Александрович Бродский Иосиф Александрович Бродский Иосиф Александрович Бродский Иосиф Александрович Бродский Иосиф Александрович Бродский Иосиф Александрович Бродский Иосиф Александрович Бродский Иосиф Александрович Бродский Иосиф Александрович Бродский Иосиф Александрович Бродский Иосиф Александрович Бродский Иосиф Александрович Бродский Иосиф Александрович Бродский Иосиф Александрович
Бродский Иосиф Александрович Проект Бессмертный барак
ОТ РОДНЫХ

Если Вы располагаете дополнительными сведениями о данном человеке, сообщите нам. Мы рады будем дополнить данную страницу. Также Вы можете взять администрирование страницы и помочь нам в общем деле. Заранее спасибо.

ДОПОЛНИТЕЛЬНАЯ ИНФОРМАЦИЯ


- Прекратите записывать! - требование судьи.
Фрида Вигдорова не прекращает.
- Отнять у нее записи!- выкрик из зала. Вигдорова записывает. Иногда украдкой, иногда открыто.
- Эй, вы, там, которая пишет! Отнять у нее записи, и все тут!
Фрида продолжает упорно. Да и как же не писать, удержаться? Тут каждая фигура из Гоголя, Салтыкова-Щедрина или Зощенко. Заседатели, общественный обвинитель, судья. Что ни слово судьи - то образец беззакония, что ни слово обвинителя - то бессвязный рык воинствующего невежества. Что ни справка - то подлог. Судят литератора, а собрана аудитория, наименее подготовленная к восприятию литературы.
Жизнь - великий художник, но и ей редко удается создать явление такой выразительности, такой безупречной оконченности. Судят не кого-нибудь, а поэта, и не за что-нибудь, а за безделье, за тунеядство. На суде столкнулись две силы, извечно противостоящие друг другу: интеллигенция и бюрократия. Сила одухотворенного слова и сила циркуляра, казенщины.
В центре столкновения - наверное, для наглядности! - жизнь поставила поэта. А запечатлеть глумление над ним поручила женщине столь же талантливой, сколь и правдивой, энергической, не щадящей себя, смелой. Имя педагога, писательницы, журналистки Фриды Абрамовны Вигдоровой (1915-1965) приобрело особо широкую известность в конце пятидесятых - начале шестидесятых годов. Своими статьями в печати - в "Известиях", в "Комсомольской правде", в "Литературной газете" - ей не раз удавалось способствовать восстановлению справедливости.
Однако запись двух судов над Иосифом Бродским напечатанью не подлежала. Ни одна газета не рискнула сделать ее достоянием гласности. Документ, соединяющий словесную живопись с безупречною точностью, ходил по рукам, его без устали перестукивали на машинке многочисленные поклонники поэзии Бродского. Запись эта стала одним из первых произведений едва нарождающегося Самиздата. На Родине прочли ее сотни людей, самовольно перекочевала она и на Запад. Роль ее росла с каждым днем: Ф. Вигдорова обращалась с юридически обоснованными жалобами во все инстанции - и прилагала ко всем заявлениям, жалобам, просьбам свою запись.
Неопровержимо точный, обличающий беззаконие документ производил сильное впечатление на всех, кто читал его,- на всех, кроме адресатов. Чиновникам из Министерства юстиции ведомо было, что истинные организаторы расправы с Бродским - люди весьма высокостоящие. А какая же газета, какая благоразумная инстанции рисковала в ту пору противиться чиновничьей власти? (Многие ли рискуют теперь?) Бродского защищали многочисленные поклонники его поэзии - чуть ли не вся интеллигентная молодежь Ленинграда. Что ж! Тем хуже для них и для него! Вступились за Бродского литераторы и ученые, члены и не члены Союза писателей, побывавшие на суде или только прочитавшие после суда запись Вигдоровой: Н. Грудинина, Н. Долинина, Э. Линецкая, Д. Дар, Б. Бахтин, Я. Гордин, Р. Орлова, Л. Копелев, В. Иванов, А. Ивич, Е. Гнедин, И. Рожанский, Н. Кинд, М. Поливанов и др. Высоко отозвались на суде о его даровании такие мастера, теоретики, знатоки художественного перевода и стиха, как члены Союза писателей профессора Педагогического института имени Герцена В. Г. Адмони и Е. Г. Эткинд... Но что они все со всеми своими писаниями и ученостью для высокопоставленных секретарей? Грош им цена. Правда, деятельно вступались за Бродского и до, и во время, и после суда такие знаменитые люди, как Анна Ахматова, Д. Шостакович, К. Паустовский, С. Маршак, К. Чуковский... На их мнение плевать неудобно. И потому судьи прибегли к другому способу: не дали прозвучать в зале их именам. Суд не разрешил юристу - защитнице Бродского, 3. Н. Топоровой, - огласить их телеграммы, их письма. Услыхав громкое имя, вдруг да и опомнится кто-нибудь в зале суда? Схема допроса: "Отвечайте суду, почему вы не работали?" - "Я работал. Я писал стихи".- "Отвечайте, почему вы не трудились?" - "Я трудился. Я писал стихи".- "А почему вы не учились этому в вузе?" - "Я думал... я думал, это от Бога".
Уверенность в безусловности своего дара требовала от Бродского углублять и расширять свои знания. Он самостоятельно изучил несколько языков, усердно читал книги по истории литературы и по философии. С юности был он одержим творческим труженичеством. Одержимость самобытным трудом заразительна - более того, как всякая сконцентрированная духовная сила, она - власть. Для упорядоченного бюрократического общества она опасна.
Запись, сделанная Фридой Вигдоровой, заставляла каждого, кто прочел этот художественный документ, пережить судилище с гневом, с горечью - словно оскорбление нанесено было лично ему. Такова сила искусства. Думаю, и современный читатель, углубившись в текст, воспримет его с тою же болью.
...Бродскому выпал завидный жребий отстаивать - и отстоять! - честь русской поэзии. Дома и за рубежом. Честь вооружить интеллигенцию для отпора бюрократии выпала Фриде Вигдоровой. Настойчивые адвокаты Бродского помешали бюрократии доконать поэта. Бродский вернулся из ссылки не через пять лет, а через полтора года.
Они не встретились - Иосиф Бродский и Фрида Вигдорова. Она скончалась от рака 7 августа 1965 года, за месяц до его освобождения.
Лидия ЧУКОВСКАЯ
Первый суд над Иосифом Бродским
Заседание суда Дзержинского района города Ленинграда
Улица Восстания, 36. Судья - Савельева. 18 февраля 1964г.
Судья: Чем вы занимаетесь?
Бродский: Пишу стихи. Перевожу. Я полагаю...
Судья: Никаких "я полагаю". Стойте как следует! Не прислоняйтесь к стенам! Смотрите на суд! Отвечайте суду как следует! (Мне). Сейчас же прекратите записывать! А то - выведу из зала. (Бродскому): У вас есть постоянная работа?
Бродский: Я думал, что это постоянная работа.
Судья: Отвечайте точно!
Бродский: Я писал стихи. Я думал, что они будут напечатаны. Я полагаю...
Судья: Нас не интересует "я полагаю". Отвечайте, почему вы не работали?
Бродский: Я работал. Я писал стихи. Судья: Нас это не интересует. Нас интересует, с каким учреждением вы были связаны.
Бродский: У меня были договоры с издательством.
Судья: Так и отвечайте. У вас договоров достаточно, чтобы прокормиться? Перечислите, какие, от какого числа, на какую сумму?
Бродский: Точно не помню. Все договоры у моего адвоката.
Судья: Я спрашиваю вас.
Бродский: В Москве вышли две книги с моими переводами... (перечисляет).
Судья: Ваш трудовой стаж?
Бродский: Примерно...
Судья: Нас не интересует "примерно"!
Бродский: Пять лет.
Судья: Где вы работали?
Бродский: На заводе. В геологических партиях...
Судья: Сколько вы работали на заводе?
Бродский: Год.
Судья: Кем?
Бродский: Фрезеровщиком.
Судья: А вообще какая ваша специальность?
Бродский: Поэт, поэт-переводчик.
Судья: А кто это признал, что вы поэт? Кто причислил вас к поэтам?
Бродский: Никто. (Без вызова). А кто причислил меня к роду человеческому?
Судья: А вы учились этому?
Бродский: Чему?
Судья: Чтобы быть поэтом? Не пытались кончить вуз, где готовят... где учат...
Бродский: Я не думал... я не думал, что это дается образованием.
Судья: А чем же?
Бродский: Я думаю, это... (растерянно)... от Бога...
Судья: У вас есть ходатайства к суду?
Бродский: Я хотел бы знать: за что меня арестовали?
Судья: Это вопрос, а не ходатайство.
Бродский: Тогда у меня нет ходатайства.
Судья: Есть вопросы у защиты?
Адвокат: Есть. Гражданин Бродский, ваш заработок вы вносите в семью?
Бродский: Да.
Адвокат: Ваши родители тоже зарабатывают?
Бродский: Они пенсионеры.
Адвокат: Вы живете одной семьей?
Бродский: Да.
Адвокат: Следовательно, ваши средства вносились в семейный бюджет?
Судья: Вы не задаете вопросы, а обобщаете. Вы помогаете ему отвечать. Не обобщайте, а спрашивайте.
Адвокат: Вы находитесь на учете в психиатрическом диспансере?
Бродский: Да.
Адвокат: Проходили ли вы стационарное лечение?
Бродский: Да, с конца декабря 63-го года по 5 января этого года в больнице имени Кащенко, в Москве.
Адвокат: Не считаете ли вы, что ваша болезнь мешала вам подолгу работать на одном месте?
Бродский: Может быть. Наверно. Впрочем, не знаю. Нет, не знаю.
Адвокат: Вы переводили стихи для сборника кубинских поэтов?
Бродский: Да.
Адвокат: Вы переводили испанские романсеро?
Бродский: Да.
Адвокат: Вы были связаны с переводческой секцией Союза писателей?
Бродский: Да.
Адвокат: Прошу суд приобщить к делу характеристику бюро секции переводчиков... Список опубликованных стихотворений... Копии договоров... Телеграмму: "Просим ускорить подписание договора". (Перечисляет. И даже из одного перечисления ясно, что обвинение в тунеядстве -пыль). И я прошу направить гражданина Бродского на медицинское освидетельствование для заключения о состоянии здоровья и о том, препятствовало ли оно регулярной работе. Кроме того, прошу немедленно освободить гражданина Бродского из-под стражи. Считаю, что он не совершил никаких преступлений и что его содержание под стражей - незаконно. Он имеет постоянное место жительства и в любое время может явиться по вызову суда.
Суд удаляется на совещание. А потом возвращается, и судья зачитывает постановление:
Направить на судебно-психиатрическую экспертизу, перед которой поставить вопрос, страдает ли Бродский каким-нибудь психическим заболеванием и препятствует ли это заболевание направлению Бродского в отдаленные местности для принудительного труда. Вернуть материал в милицию для дополнительной проверки его заработков. Учитывая, что из истории болезни видно, что Бродский уклонялся от госпитализации, предложить отделению милиции № 18 доставить его для прохождения судебно-психиатрической экспертизы.
Судья: Есть у вас вопросы?
Бродский: У меня просьба - дать мне в камеру бумагу и перо.
Судья: Это вы просите у начальника милиции.
Бродский: Я просил, он отказал. Я прошу бумагу и перо.
Судья (смягчаясь): Хорошо, я передам.
Бродский: Спасибо.
Когда все вышли из зала суда, то в коридорах и на лестницах увидели огромное количество людей, особенно молодежи.
Судья: Сколько народу! Я не думала, что соберется столько народу!
Из толпы: Не каждый день судят поэта!
Судья: А нам всё равно - поэт или не поэт!
По мнению защитницы 3.Н.Топоровой, судья Савельева должна была освободить Бродского из-под стражи, чтобы он на другой день сам пошел в указанную психиатрическую больницу на экспертизу, но она оставила его под арестом, так что и в больницу он был отправлен под конвоем.
Второй суд над И. Бродским
Фонтанка, 22, зал Клуба строителей. 13 марта 1964 года.
Заключение экспертизы гласит: "В наличии психопатические черты характера, но трудоспособен. Поэтому могут быть применены меры административного порядка".
Идущих на суд встречает объявление: СУД НАД ТУНЕЯДЦЕМ БРОДСКИМ. Большой зал Клуба строителей полон народа.
- Встать! Суд идет!
Судья Савельева спрашивает у Бродского, какие у него есть ходатайства к суду. Выясняется, что ни перед первым, ни перед вторым он не был ознакомлен с делом. Судья объявляет перерыв. Бродского уводят для того, чтобы он смог ознакомиться с делом. Через некоторое время его приводят, и он говорит, что стихи на страницах 141, 143, 155, 200, 234 (перечисляет) ему не принадлежат. Кроме того, просит не приобщать к делу дневник, который он вел в 1956 году, то есть тогда, когда ему было 16 лет. Защитница присоединяется к этой просьбе.
Судья: В части так называемых его стихов учтем, а в части его личной тетради, изымать ее нет надобности. Гражданин Бродский, с 1956 года вы переменили 13 мест работы. Вы работали на заводе год, а потом полгода не работали. Летом были в геологической партии, а потом 4 месяца не работали... (перечисляет места работы и следовавшие затем перерывы). Объясните суду, почему вы в перерывах не работали и вели паразитический образ жизни?
Бродский: Я в перерывах работал. Я занимался тем, чем занимаюсь и сейчас: я писал стихи.
Судья: Значит, вы писали свои так называемые стихи? А что полезного в том, что вы часто меняли место работы?
Бродский: Я начал работать с 15 лет. Мне всё было интересно. Я менял работу потому, что хотел как можно больше знать о жизни и людях.
Судья: А что вы сделали полезного для родины?
Бродский: Я писал стихи. Это моя работа. Я убежден... я верю, что то, что я написал, сослужит людям службу и не только сейчас, но и будущим поколениям.
Голос из публики: Подумаешь! Воображает!
Другой голос: Он поэт. Он должен так думать.
Судья: Значит, вы думаете, что ваши так называемые стихи приносят людям пользу?
Бродский: А почему вы говорите про стихи "так называемые"?
Судья: Мы называем ваши стихи "так называемые" потому, что иного понятия о них у нас нет.
Сорокин (общественный обвинитель): Вы говорите про будущие поколения. Вы что, считаете, что вас сейчас не понимают?
Бродский: Я этого не сказал. Просто мои стихи еще не опубликованы, и люди их не знают.
Сорокин: Вы считаете, что если бы их знали, то признали бы?
Бродский: Да.
Сорокин: Вы говорите, что у вас любознательность сильно развита. Почему же вы не захотели служить в Советской армии?
Бродский: Я не буду отвечать на такие вопросы.
Судья: Отвечайте!
Бродский: Я был освобожден от военной службы. Не "не захотел", а был освобожден. Это разные вещи. Меня освобождали дважды. В первый раз потому, что болел отец, во второй раз из-за моей болезни.
Сорокин: Можно ли жить на те суммы, что вы зарабатываете?
Бродский: Можно. Находясь в тюрьме, я каждый раз расписывался в том, что на меня израсходовано в день 40 копеек. А я зарабатывал больше, чем по 40 копеек в день.
Сорокин: Но надо же обуваться, одеваться.
Бродский: У меня один костюм - старый, но уж какой есть. И другого мне не надо.
Адвокат: Оценивали ли ваши стихи специалисты?
Бродский: Да. Чуковский и Маршак очень хорошо говорили о моих переводах. Лучше, чем я заслуживаю.
Адвокат: Выла ли у вас связь с секцией переводов Союза писателей?
Бродский: Да. Я выступал в альманахе, который называется "Впервые на русском языке", и читал переводы с польского.
Судья (защитнице): Вы должны спрашивать его о полезной работе, а вы спрашиваете о выступлениях.
Адвокат: Его переводы и есть его полезная работа.
Судья: Лучше, Бродский, объясните суду, почему вы в перерывах между работами не трудились?
Бродский: Я работал. Я писал стихи.
Судья: Но это не мешало вам трудиться.
Бродский: А я трудился. Я писал стихи.
Судья: Но ведь есть люди, которые работают на заводе и пишут стихи. Что вам мешало так поступать?
Бродский: Но ведь люди не похожи друг на друга. Даже цветом волос, выражением лица...
Судья: Это не ваше открытие. Это всем известно. А лучше объясните, как расценить ваше участие в нашем великом поступательном движении к коммунизму?
Бродский: Строительство коммунизма - это не только стояние у станка и пахота земли. Это и интеллигентный труд, который...
Судья: Оставьте высокие фразы! Лучше ответьте, как вы думаете строить свою трудовую деятельность на будущее.
Бродский: Я хотел писать стихи и переводить. Но если это противоречит каким-то общепринятым нормам, я поступлю на постоянную работу и всё равно буду писать стихи.
Заседатель Тяглый: У нас каждый человек трудится. Как же вы бездельничали столько времени?
Бродский: Вы не считаете трудом мой труд. Я писал стихи, я считаю это трудом.
Судья: Вы сделали для себя выводы из выступления печати?
Бродский: Статья Лернера была лживой. Вот единственный вывод, который я сделал.
Судья: Значит, вы других выводов не сделали?
Бродский: Не сделал. Я не считаю себя человеком, ведущим паразитический образ жизни.
Адвокат: Вы сказали, что статья "Окололитературный трутень", опубликованная в газете "Вечерний Ленинград", неверна*. Чем?
*Статья была опубликована 29 ноября 1963 года и подписана, кроме Я. Лернера, А. Иониным и М. Медведевым. 8 января 1964 года в том же "Вечернем Ленинграде" была напечатана подборка писем читателей под общим названием "Тунеядцем не место в нашем городе".
Бродский: Там только имя и фамилия верны. Даже возраст неверен. Даже стихи не мои. Там моими друзьями названы люди, которых я едва знаю или не знаю совсем. Как же я могу считать эту статью верной и делать из нее выводы?
Адвокат: Вы считаете свой труд полезным. Смогут ли это подтвердить вызванные мною свидетели?
Судья (адвокату, иронически): Вы только для этого свидетелей и вызвали?
Сорокин (общественный обвинитель, Бродскому): Как вы могли самостоятельно, не используя чужой труд, сделать перевод с сербского?
Бродский: Вы задаете вопрос невежественно. Договор иногда предполагает подстрочник. Я знаю польский, сербский знаю меньше, но это родственные языки, и с помощью подстрочника я смог сделать свой перевод.
Судья: Свидетельница Груднина!
Груднина: Я руковожу работой начинающих поэтов более 11 лет. В течение семи лет была членом комиссии по работе с молодыми авторами. Сейчас руковожу поэтами старшеклассниками во дворце пионеров и кружком молодых литераторов завода "Светлана". По просьбе издательств, составила и редактировала 4 коллективных сборника молодых поэтов, куда вошло более 200 новых имен. Таким образом, практически знаю работу почти всех молодых поэтов города. 
Работа Бродского, как начинающего поэта, известна мне по его стихам 1959 и 1960 годов. Это были еще несовершенные стихи, но с яркими находками и образами. Я не включила их в сборники, однако, считала автора способным. До осени 1963 года с Бродским лично не встречалась. После опубликования статьи "Окололитературный трутень" в "Вечернем Ленинграде" я вызвала к себе Бродского для разговора, так как молодежь осаждала меня просьбами вмешаться в дело оклеветанного человека. Бродский на мой вопрос - чем он занимается сейчас? - ответил, что изучает языки и работает над художественными переводами около полутора лет. Я взяла у него рукописи переводов для ознакомления.
Как профессиональный поэт и литературовед по образованию я утверждаю, что переводы Бродского сделаны на высоком профессиональном уровне. Бродский обладает специфическим, не часто встречающимся талантом художественного перевода стихов. Он представил мне работу из 368 стихотворных строк, кроме того я прочла 120 строк его переводных стихов, напечатанных в московских изданиях. 
По личному опыту художественного перевода я знаю, что такой объем работы требует от автора не менее полугода уплотненного рабочего времени, не считая хлопот по изданию стихов и консультаций специалистов. Время, нужное для таких хлопот, учету, как известно, не поддается. Если расценить даже по самым низким издательским расценкам те переводы, которые я видела собственными глазами, то у Бродского уже наработано примерно 350 рублей новыми деньгами, и вопрос лишь в том, когда будет напечатано полностью всё сделанное. 
Кроме договоров на переводы, Бродский представил мне договоры с радио и телевидением, работа по которым уже выполнена, но также еще полностью не оплачена. 
Из разговора с Бродским и людьми, его знающими, я знаю, что живет Бродский очень скромно, отказывает себе в одежде и развлечениях, основную часть времени просиживает за рабочим столом. Получаемые за свою работу деньги вносит в семью.
Адвокат: Нужно ли для художественного перевода стихов знать творчество автора вообще?
Груднина: Да, для хороших переводов, подобных переводам Бродского, надо знать творчество автора и вникнуть в его голос.
Адвокат: Уменьшается ли оплата за переводы, если переводил по подстрочникам?
Груднина: Да, уменьшается. Переводя по подстрочникам венгерских поэтов, я получала за строчку на рубль (старыми деньгами) меньше.
Адвокат: Практикуется ли переводчиками работа по подстрочнику?
Груднина: Да, повсеместно. Один из крупнейших ленинградских переводчиков, А. Гитович, переводит с древнекитайского по подстрочникам.
Заседатель Лебедева: Можно ли самоучкой выучить чужой язык?
Груднина: Я изучила самоучкой два языка в дополнение к тем, которые изучила в университете.
Адвокат: Если Бродский не знает сербского языка, может ли он, несмотря на это, сделать высокохудожественный перевод?
Груднина: Да, конечно.
Адвокат: А не считаете ли вы подстрочник предосудительным использованием чужого труда?
Груднина: Боже сохрани.
Заседатель Лебедева: Вот я смотрю книжку. Тут же у Бродского всего два маленьких стишка.
Груднина: Я хотела бы дать некоторые разъяснения, касающиеся специфики литературного труда. Дело в том...
Судья: Нет, не надо. Так, значит, какое ваше мнение о стихах Бродского?
Груднина: Мое мнение, что как поэт он очень талантлив и на голову выше многих, кто считается профессиональным переводчиком.
Судья: А почему он работает в одиночку и не посещает никаких литературных объединений?
Груднина: В 1958 году он просил принять его в мое литобъединение. Но я слышала о нем как об истеричном юноше и не приняла его, оттолкнув собственными руками. Это была ошибка, я очень о ней жалею. Сейчас я охотно возьму его в свое объединение и буду с ним работать, если он этого захочет.
Заседатель Тяглый: Вы сами когда-нибудь лично видели, как он лично трудится над стихами, или он пользовался чужим трудом?
Груднина: Я не видела, как Бродский сидит и пишет. Но я не видела, и как Шолохов сидит за письменным столом и пишет. Однако, это не значит, что...
Судья: Неудобно сравнивать Шолохова и Бродского. Неужели вы не разъяснили молодежи, что государство требует, чтобы молодежь училась? Ведь у Бродского всего семь классов.
Груднина: Объем знаний у него очень большой. Я в этом убедилась, читая его переводы.
Сорокин: Читали ли вы его нехорошие порнографические стихи?
Груднина: Нет, никогда.
Адвокат: Вот о чем и хочу вас спросить, свидетельница. Продукция Бродского за 1963 год такая: стихи в книге "Заря над Кубой", переводы стихов Галчинского (правда, еще не опубликованные), стихи в книге "Югославские поэты", песни Гаучо и публикации в "Костре". Можно ли считать это серьезной работой?
Груднина: Да, несомненно. Это наполненный работой год. А деньги эта работа может принести не сегодня, а несколько лет спустя. Неправильно определить труд молодого поэта суммой, полученного в данный момент гонорара. Молодого автора может постичь неудача, может потребоваться новая длительная работа. Есть такая шутка: разница между тунеядцем и молодым поэтом в том, что тунеядец не работает и ест, а молодой поэт работает, но не всегда ест.
Судья: Нам не понравилось это ваше заявление. В нашей стране каждый человек получает по своему труду и потому не может быть, чтобы он работал много, а получал мало. В нашей стране, где такое большое участие уделяется молодым поэтам, вы говорите, что они голодают. Почему вы сказали, что молодые поэты не едят?
Груднина: Я так не сказала. Я предупредила, что это шутка, в которой есть доля правды. У молодых поэтов очень неравномерный заработок.
Судья: Ну, это уж от них зависит. Нам этого не надо разъяснять. Ладно, вы разъяснили, что ваши слова шутка. Примем это объяснение.
(Вызывает нового свидетеля - Эткинда Ефима Григорьевича).
Судья: Дайте ваш паспорт, поскольку ваша фамилия как-то неясно произносится. (Берет паспорт) Эткинд... Ефим Гершевич... Мы вас слушаем.
Эткинд (член Союза писателей, преподаватель Института имени Герцена): По роду моей общественно-литературной работы, связанной с воспитанием начинающих переводчиков, мне часто приходится читать и слушать переводы молодых литераторов. Около года назад мне довелось познакомиться с работами Бродского. Это были переводы стихов замечательного польского поэта Галчинского, стихи которого у нас еще мало известны и почти не переводились. На меня произвели сильное впечатление ясность поэтических оборотов, музыкальность, страстность и энергия стиха. Поразило меня и то, что Бродский самостоятельно, без всякой посторонней помощи изучил польский язык. Стихи Галчинского он прочел по-польски с таким же увлечением, с каким он читал свои русские переводы. Я понял, что имею дело с человеком редкой одаренности и - что не менее важно - трудоспособности и усидчивости. Переводы, которые я имел случай читать позднее, укрепили меня в этом мнении. Это, например, переводы из кубинского поэта Фернандеса, опубликованные в книге "Заря над Кубой", и из современных югославских поэтов, печатаемые в сборнике Гослитиздата. Я много беседовал с Бродским и удивился его познаниям в области американской, английской и польской литературы. 
Перевод стихов - труднейшая работа, требующая усердия, знаний, таланта. На этом пути литератора могут ожидать бесчисленные неудачи, а материальный доход - дело далекого будущего. Можно несколько лет переводить стихи и не заработать этим ни рубля. Такой труд требует самоотверженной любви к поэзии и к самому труду. Изучение языков, истории, культуры другого народа - всё это дается далеко не сразу. Всё, что я знаю о работе Бродского, убеждает меня, что перед ним как поэтом-переводчиком большое будущее. Это не только мое мнение. Бюро секции переводчиков, узнав о том, что издательство расторгло с Бродским заключенные с ним договоры, приняло единодушное решение ходатайствовать перед директором издательства о привлечении Бродского к работе, о восстановлении с ним договорных отношений. 
Мне доподлинно известно, что такого же мнения придерживаются крупннейшие авторитеты в области поэтического перевода: Маршак и Чуковский, которые...
Судья: Говорите только о себе!
Эткинд: Бродскому нужно предоставить возможность работать как поэту-переводчику. Вдали от большого города, где нет ни нужных книг, ни литературной среды, это очень трудно, почти невозможно. Повторяю, на этом пути, по моему глубокому убеждению, его ждет большое будущее. Должен сказать, что я очень удивился, увидев объявление: "Суд над тунеядцем Бродским".
Судья: Вы же знали это сочетание.
Эткинд: Знал. Но никогда не думал, что такое сочетание будет принято судом. При стихотворной технике Бродского ему ничего не мешало бы халтурить, он мог бы переводить сотни строк, если бы он работал легко, облегченно. Тот факт, что он зарабатывал мало денег, не означает, что он не трудолюбив.
Судья: А почему он не состоит ни в каком коллективе?
Эткинд: Он бывал на наших переводческих семинарах...
Судья: Ну, семинары...
Эткинд: Он входит в этот семинар в том смысле...
Судья: А если без смысла? (Смех в зале). То есть я хочу спросить: почему он не входил ни в какое объединение?
Эткинд: У нас нет членства, поэтому я не могу сказать "входил". Но он ходил к нам, читал свои переводы.
Судья (Эткинду): Были ли у вас недоразумения в работе, в вашей личной жизни?
Эткинд (с удивлением): Нет. Впрочем, я уже два дня не был в Институте. Может быть, там что-нибудь и произошло.
(Вопрос аудитории и, по-видимому, свидетелю остался непонятным).
Судья: Почему вы, говоря о познаниях Бродского, напирали на иностранную литературу? А почему вы не говорите про нашу, отечественную литературу?
Эткинд: Я говорил с ним как с переводчиком и поэтому интересовался его познаниями в области американской, английской, польской литературы. Они велики, разнообразны и не поверхностны.
Смирнов (свидетель обвинения, начальник Дома Обороны): Я лично с Бродским не знаком, но хочу сказать, что если бы все граждане относились к накоплению материальных ценностей, как Бродский, нам бы коммунизм долго не построить. Разум - оружие опасное для его владельца. Все говорили, что он - умный и чуть ли не гениальный. Но никто не сказал, каков он человек. Выросши в интеллигентной семье, он имеет только семилетнее образование. Вот тут пусть присутствующие скажут, хотели бы они сына, который имеет только семилетку? В армию он не пошел, потому что был единственным кормильцем семьи. А какой же он кормилец? Тут говорят - талантливый переводчик, а почему никто не говорит, что у него много путаницы в голове? И антисоветские строчки?
Бродский: Это неправда.
Смирнов: Ему надо изменить многие свои мысли. Я подвергаю сомнению справку, которую дали Бродскому в нервном диспансере насчет нервной болезни. Это сиятельные друзья стали звонить во все колокола и требовать - ах, спасите молодого человека! А его надо лечить принудительным трудом, и никто ему не поможет, никакие сиятельные друзья. Я лично его не знаю. Знаю про него из печати. И со справками знаком. Я медицинскую справку, которая освободила его от службы в армии, подвергаю сомнению. Я не медицина, но подвергаю сомнению.
Бродский: Когда меня освободили, как единственного кормильца, отец болел, он лежал после инфаркта, а я работал и зарабатывал. А потом болел я. Откуда вы обо мне знаете, чтоб так обо мне говорить?
Смирнов: Я познакомился с вашим личным дневником.
Бродский: На каком основании?
Судья: Я снимаю этот вопрос.
Смирнов: Я читал его стихи.
Адвокат: Вот в деле оказались стихи, не принадлежащие Бродскому. А откуда вы знаете, что стихи, прочитанные вами, действительно его стихи? Ведь вы говорите о стихах неопубликованных.
Смирнов: Знаю, и все...
Судья: Свидетель Логунов.
Логунов (заместитель директора Эрмитажа по хозяйственной части): С Бродским я лично не знаком. Впервые я его встретил здесь, в суде. Так жить, как живет Бродский, больше нельзя. Я не позавидовал бы родителям, у которых такой сын. Я работал с писателями, я среди них вращался. Я сравниваю Бродского с Олегом Шестинским - Олег ездил с агитбригадой, он окончил Ленинградский государственный университет и университет в Софии. И еще Олег работал в шахте. Я хотел выступить в том плане, что надо трудиться, отдавать все культурные навыки. И стихи, которые составляет Бродский, были бы тогда настоящими стихами. Бродский должен начать свою жизнь по-новому.
Адвокат: Надо же всё-таки, чтобы свидетели говорили о фактах. А они...
Судья: Вы можете потом дать оценку свидетельским показаниям. Свидетель Денисов!
Денисов (трубоукладчик УНР-20): Я Бродского лично не знаю. Я знаком с ним по выступлениям нашей печати. Я выступаю как гражданин и представитель общественности. Я после выступления газеты возмущен работой Бродского. Я захотел познакомиться с его книгами. Пошел в библиотеку - нет его книг. Спрашивал знакомых, знают ли они такого? Нет, не знают. Я рабочий. Я сменил за свою жизнь только две работы. А Бродский? Меня не удовлетворяют показания Бродского, что он знал много специальностей. Ни одну специальность за такой короткий срок не изучить. Говорят, что Бродский представляет собою что-то как поэт. Почему же он не был членом ни одного объединения? Он не согласен с диалектическим материализмом? Ведь Энгельс считает, что труд создал человека. А Бродского эта формулировка не удовлетворяет. Он считает иначе. Может, он очень талантливый, но почему же он не находит дороги в нашей литературе? Почему он не работает? Я хочу подсказать мнение, что меня его трудовая деятельность, как рабочего, не удовлетворяет.
Судья: Свидетель Николаев!
Николаев (пенсионер): Я лично с Бродским не знаком. Я хочу сказать, что знаю о нем три года по тому тлетворному влиянию, которое он оказывает на своих сверстников. Я отец. Я на своем примере убедился, как тяжело иметь такого сына, который не работает. Я у моего сына не однажды видел стихи Бродского. Поэму в 42 главах и разрозненные стихи. Я знаю Бродского по делу Уманского. Есть пословица: скажи, кто твои друзья... Я Уманского знал лично. Он отъявленный антисоветчик. Слушая Бродского, я узнавал своего сына. Мне мой сын тоже говорил, что считает себя гением. Он, как и Бродский, не хочет работать. Люди, подобные Бродскому и Уманскому, оказывают тлетворное влияние на своих сверстников. Я удивляюсь родителям Бродского. Они, видимо, подпевали ему. Они пели ему в унисон. По форме стиха видно, что Бродский может сочинять стихи. Но нет, кроме вреда, эти стихи ничего не приносили. Бродский не просто тунеядец. Он воинствующий тунеядец! С людьми, подобными Бродскому, надо действовать без пощады. (Аплодисменты).
Заседатель Тяглый: Вы считаете, что на вашего сына повлияли стихи Бродского?
Николаев: Да.
Судья: Отрицательно повлияли?
Николаев: Да.
Адвокат: Откуда вы знаете, что это стихи Бродского?
Николаев: Там была папка, а на папке написано: "Иосиф Бродский".
Адвокат: Ваш сын был знаком с Уманским?
Николаев: Да.
Адвокат: Почему же вы думаете, что это Бродский, а не Уманский тлетворно повлиял на вашего сына?
Николаев: Я считаю: Бродский и иже с ним. У Бродского стихи позорные и антисоветские.
Бродский: Назовите мои антисоветские стихи. Скажите хоть строчку из них.
Судья: Цитировать не позволю!
Бродский: Но я же хочу знать, о каких стихах идет речь! Может, они не мои?
Николаев: Если бы я знал, что буду выступать в суде, я бы сфотографировал и принес.
Судья: Свидетельница Ромашова!
Ромашова (преподавательница марксизма-ленинизма в училище имени Мухиной): Я лично Бродского не знаю. Но его так называемая деятельность мне известна. Пушкин говорил, что талант - это прежде всего труд. А Бродский? Разве он трудится, разве он работает над тем, чтобы сделать свои стихи понятными народу? Меня удивляет, что мои коллеги создают такой ореол вокруг него. Ведь это только в Советском Союзе может быть, чтобы суд так доброжелательно говорил с поэтом, так по-товарищески советовал ему учиться. Я, как секретарь партийной организации училища имени Мухиной, могу сказать, что он плохо влияет на молодежь.
Адвокат: Вы когда-нибудь видели Бродского?
Ромашова: Никогда. Но так называемая деятельность Бродского позволяет мне судить о нем.
Судья: А факты вы можете какие-нибудь привести?
Ромашова: Я, как воспитательница молодежи, знаю отзывы молодежи о стихах Бродского.
Адвокат: А сами вы знакомы со стихами Бродского?
Ромашова: Знакома. Это у-ужас! Не считаю возможным их повторять! Они ужа-а-сны!
Судья: Свидетель Адмони! Если можно, ваш паспорт, поскольку фамилия необычная.
Адмони (профессор Института имени Герцена, лингвист, литературовед, переводчик): Когда я узнал, что Иосифа Бродского привлекают к суду по обвинению в тунеядстве, я счел своим долгом высказать перед судом и свое мнение. Я считаю себя вправе сделать это в силу того, что 30 лет работаю с молодежью, как преподаватель вузов, в силу того, что я давно занимаюсь переводами. 
С И.Бродским я почти не знаком. Мы здороваемся, но, кажется, не обменялись даже двумя фразами. Однако в течение, примерно, последнего года или несколько больше я пристально слежу за его переводческими работами - по его выступлениям на переводческих вечерах, по публикациям. Потому, что это переводы талантливые, яркие. И на основании этих переводов из Галчинского, Фернандеса и других я могу со всей ответственностью сказать, что они требовали чрезвычайно большой работы со стороны их автора. Они свидетельствуют о большом мастерстве и культуре переводчика. А чудес не бывает. Сами собой ни мастерство, ни культура не приходят. Для этого нужна постоянная и упорная работа. Даже если переводчик работает по подстрочнику, он должен, чтобы перевод был полноценным, составить себе представление о том языке, с которого он переводит, почувствовать строй этого языка, должен узнать жизнь и культуру народа и так далее. А Иосиф Бродский, кроме того, изучил и самые языки. Поэтому для меня ясно, что он трудится - трудится напряженно и упорно. А когда я сегодня - только сегодня - узнал, что он вообще кончил только семь классов, то для меня стало ясно, что он должен был вести поистине гигантскую работу, чтобы приобрести такое мастерство и такую культуру, которыми он обладает. К работе поэта-переводчика относится то, что Маяковский говорил о работе поэта: "Изводишь единого слова ради тысячи тонн словесной руды".
Тот указ, по которому привлечен к ответственности Бродский, направлен против тех, кто мало работает, а не против тех, кто мало зарабатывает. Тунеядцы - это те, кто мало работают. Поэтому обвинение Бродского в тунеядстве является нелепостью. Нельзя обвинять в тунеядстве человека, который работает так, как Иосиф Бродский, - работает упорно, много, не думая о больших заработках, готовый ограничить себя самым необходимым, чтобы только совершенствоваться в своем искусстве и создавать полноценные художественные произведения.
Судья: Что вы говорили о том, что не надо судить тех, кто мало зарабатывает?
Адмони: Я говорил: суть указа в том, что судить надо тех, кто мало работает, а не тех, кто мало зарабатывает.
Судья: Что же вы хотите этим сказать? А вы читали указ от 4 мая? Коммунизм создается только трудом миллионов.
Адмони: Всякий труд, полезный для общества, должен быть уважаем.
Заседатель Тяглый: Где Бродский читал свои переводы и на каких иностранных языках он читал?
Адмони (улыбнувшись): Он читал по-русски. Он переводит с иностранного языка на русский.
Судья: Если вас спрашивает простой человек, вы должны ему объяснить, а не улыбаться.
Адмони: Я и объясняю, что переводит он с польского и сербского на русский.
Судья: Говорите суду, а не публике.
Адмони: Прошу простить меня. Это профессорская привычка - говорить, обращаясь к аудитории.
Судья: Свидетель Воеводин! Вы лично Бродского знаете?
Воеводин (член Союза писателей): Нет. Я только полгода работаю в Союзе. Я лично с ним знаком не был. Он мало бывает в Союзе, только на переводческих вечерах. Он, видимо, понимал, как встретят его стихи, и потому не ходил на другие объединения. Я читал его эпиграммы. Вы покраснели бы, товарищи судьи, если бы их прочитали. Здесь говорили о таланте Бродского. Талант измеряется только народным признанием. А этого признания нет и быть не может.
В Союз писателей была передана папка стихов Бродского. В них три темы: первая тема - отрешенности от мира, вторая - порнографическая, третья тема - тема нелюбви к родине, к народу, где Бродский говорит о родине чужой*. Погодите, сейчас вспомню... "однообразна русская толпа"**. Пусть эти безобразные стихи останутся на его совести. Поэта Бродского не существует. Переводчик, может, и есть, а поэта не существует! Я абсолютно поддерживаю выступление товарища, который говорил о своем сыне, на которого Бродский влиял тлетворно. Бродский отрывает молодежь от труда, от мира и жизни. В этом большая антиобщественная роль Бродского.
* Е. Воеводин (как и далее Ф. Сорокин в своей обвинительной речи) намеренно искажает смысл стихотворения И. Бродского "Люби проездом родину друзей..." (1961), в котором под "чужой родиной" подразумевается Москва.
** Вырванная из контекста строка из поэмы И. Бродского "Шествие".
Судья: Обсуждали вы на комиссии талант Бродского?
Воеводин: Было одно короткое собрание, на котором речь шла о Бродском. Но обсуждение не вылилось в широкую дискуссию. Повторяю, Бродский ограничивался полупохабными эпиграммами, а в Союз ходил редко. Мой друг, поэт Куклин, однажды громогласно с эстрады заявил о своем возмущении стихами Бродского.
Адвокат: Справку, которую вы написали о Бродском, разделяет вся комиссия?
Воеводин: С Эткиндом, который придерживается другого мнения, мы справку не согласовывали.
Адвокат: А остальным членам комиссии содержание вашей справки известно?
Воеводин: Нет, она известна не всем членам комиссии.
Бродский: А каким образом у вас оказались мои стихи и мой дневник?
Судья: Я этот вопрос снимаю. Гражданин Бродский, вы работали от случая к случаю. Почему?
Бродский: Я уже говорил: я работал всё время. Штатно, а потом писал стихи. (С отчаянием). Это работа - писать стихи!
Судья: Но ваш заработок очень невелик. Вы говорите, за год получаете 250 рублей, а по справкам, которые представила милиция - сто рублей.
Адвокат: На предыдущем суде было постановлено, чтобы милиция проверила и справки о заработке, а это не было сделано.
Судья: Вот в деле есть договор, который вам прислали из издательства. Так ведь это просто бумажка, никем не подписанная.
(Из публики посылают судье записку о том, что договоры сначала подписывает автор, а потом руководители издательства).
Судья: Прошу мне больше записок не посылать.
Сорокин (общественный обвинитель): Наш великий народ строит коммунизм. В советском человеке развивается замечательное качество - наслаждение общественно-полезным трудом. Процветает только то общество, где нет безделья. Бродский далек от патриотизма. Он забыл главный принцип - кто не работает, тот не ест. А Бродский на протяжении многих лет ведет жизнь тунеядца. В 1956 году он бросил школу и поступил на завод. Ему было 15 лет. В том же году - увольняется. (Повторяет послужной список и перерывы в штатной работе снова объясняет бездельем. Будто и не звучали все объяснения свидетелей защиты о том, что литературный труд тоже работа).
Мы проверили, что Бродский за одну работу получил только 37 рублей, а он говорит - 150 рублей!
Бродский: Это аванс! Это только аванс! Часть того, что я потом получу!
Судья: Молчите, Бродский!
Сорокин: Там, где Бродский работал, он всех возмущал своей недисциплинированностью и нежеланием работать. Статья в "Вечернем Ленинграде" вызвала большой отклик. Особенно много писем поступило от молодежи. Она резко осудила поведение Бродского. (Читает письма). Молодежь считает, что ему не место в Ленинграде. Что он должен быть сурово наказан. У него полностью отсутствует понятие о совести и долге. Каждый человек считает счастьем служить в армии. А он уклонился. Отец Бродского послал своего сына на консультацию в диспансер, и он приносит оттуда справку, которую принял легковерный военкомат. Еще до вызова в военкомат Бродский пишет своему другу Шахматову, ныне осужденному: "Предстоит свидание с комитетом обороны. Твой стол станет надежным убежищем моих ямбов".
Бродский принадлежал к компании, которая сатанинским хохотом встречала слово "труд" и с почтением слушала своего фюрера Уманского. Бродского объединяет с ним ненависть к труду и советской литературе. Особенным успехом пользуется здесь набор порнографических слов и понятий. Шахматова Бродский называл сэром. Не иначе! Шахматов был осужден. Вот из какого зловонного местечка появился Бродский. Говорят об одаренности Бродского. Но кто это говорит? Люди, подобные Бродскому и Шахматову.
Мой сосед кричит с места: Кто? Чуковский и Маршак подобны Шахматову?
(Подходят дружинники выводят его).*
* За честь К.И. Чуковского и С.Я. Маршака вступился историк и публицист Е.А. Гнедин (1898-1983) - в прошлом ответственный работник Наркомата иностранных дел, шестнадцать лет провел в сталинских лагерях и ссылке.
Сорокин: Бродского защищают прощелыги, тунеядцы, мокрицы и жучки... Бродский не поэт, а человек, пытающийся писать стишки. Он забыл, что в нашей стране человек должен трудиться, создавать ценности: станки, хлеб. Бродского надо заставить трудиться насильно. Надо выселить его из города-героя. Он тунеядец, хам, прощелыга, идейно грязный человек. Почитатели Бродского брызжут слюной. А Некрасов сказал: 
Поэтом можешь ты не быть, 
Но гражданином быть обязан. 
Мы сегодня судим не поэта, а тунеядца. Почему тут защищали человека, ненавидящего нашу родину? Надо проверить моральный облик тех, кто его защищал. Он писал в своих стихах: "Люблю я родину чужую". В его дневниках есть запись: "Я уже долго думал насчет выхода за красную черту. В моей рыжей голове созревают конструктивные мысли". Он писал еще так: "Стокгольмская ратуша внушает мне больше уважения, чем пражский Кремль". Маркса он называет так: "старый чревоугодник, обрамленный венком из еловых шишек". В одном письме он пишет: "Плевать я хотел на Москву!"
Вот чего стоит Бродский и все, кто его защищают!
(Затем цитируется письмо одной девушки, которая с неуважением пишет о Ленине. Остается совершенно неясным, какое отношение ее письмо имеет к Бродскому: оно не им написано и не ему адресовано).
В эту минуту судья обращается ко мне:
- Прекратите записывать!
Я: Товарищ судья, я прошу разрешить мне записывать.
Судья: Нет.
Я: Я журналистка, член Союза писателей, я пишу о воспитании молодежи, я прошу разрешить мне записывать.
Судья: Я не знаю, что вы там записываете. Прекратите.
Из публики: Отнять у нее записи!
(Сорокин продолжает свою речь, потом говорит защитница, речь которой я могу изложить лишь в виде тезисов, поскольку писать мне запретили).
Тезисы речи защитницы:
Общественный обвинитель использовал материалы, которых в деле нет, которые в ходе дела возникают впервые, и по которым Бродский не допрашивался и объяснений не давал.
Подлинность материалов, заимствованных из заслушанного в 1961 году спецдела, нами не проверена, и то, что общественный обвинитель цитировал, мы не имеем возможности проверить. Если речь идет о дневнике Бродского, то он относится к 1956 году. Это юношеский дневник. Общественный обвинитель приводит как мнение общественности, письма читателей в редакцию газеты "Вечерний Ленинград". Авторы писем Бродского не знают, стихов его не читали и судят по тенденциозной и во многом неверной по фактам газетной статье. Общественный обвинитель оскорбляет не только Бродского, употребляя слова "хам", "тунеядец", "антисоветский элемент", но и лиц, вступившихся за него: Маршака, Чуковского, а также уважаемых свидетелей. Таким образом, не располагая объективными доказательствами, общественный обвинитель пользуется недозволенными приемами.
Чем располагает обвинение?
а) Справка о трудовой деятельности с 1956 по 1962 год. В 1956 году Бродскому было 16 лет; он мог вообще учиться и быть по закону на иждивении родителей до 18 лет. Частая смена работ - влияние психопатических черт характера и неумение сразу найти свое место в жизни. Перерывы, в частности, объясняются сезонной работой в экспедициях. Нет причины до 1962 года говорить об уклонении от труда.
(Адвокат говорит о своем уважении к заседателям, но сожалеет, что среди заседателей нет человека, который был бы компетентен в вопросах литературного труда. Когда обвиняют несовершеннолетнего - непременно есть заседатель-педагог, если на скамье подсудимых врач, среди заседателей необходим врач. Почему же этот справедливый и разумный обычай забывается, когда речь идет о литераторе?)
б) Штатно Бродский не работает с 1962 года. Однако представленные договоры с издательством от XI-62 г. и X-1963 г., справка студии телевидения, справка журнала "Костер", вышедшая книга переводов югославских поэтов свидетельствуют о творческой работе.
Качество этой работы. Есть справка, подписанная Е. Воеводиным, резко отрицательная, с недопустимыми обвинениями в антисоветской деятельности, справка, напоминающая документы худших времен культа личности. Выяснилось, что справка эта на Комиссии не обсуждалась, членам Комиссии неизвестна, и, таким образом, является собственным мнением прозаика Воеводина. Есть отзыв таких людей, лучших знатоков, мастеров перевода, как Маршак и Чуковский. Свидетель В. Адмони - крупный литературовед, лингвист, переводчик, Е. Эткинд - знаток переводческой литературы, член бюро секции переводчиков и член Комиссии по работе с молодыми авторами; писатель и филолог Н. Грудинина, которая много работала с молодыми поэтами. Все они высоко оценивают работу Бродского как переводчика и говорят о большой затрате труда, который потребовался ему, чтобы перевести то, что он перевел за 1963 год. Вывод: справка Воеводина не может опровергнуть мнение этих лиц.
в) Ни один из свидетелей обвинения Бродского не знает, стихов его не читал; свидетели обвинения дают показания на основании каких-то непонятным путем полученных и непроверенных документов и высказывают свое мнение, произнося обвинительные речи. Они скорее обвинители, чем свидетели.
Другими материалами обвинение не располагает.
Суд должен исключить из рассмотрения:
1. Материалы спецдела, рассмотренного в 1961году, по которому в отношении Бродского было вынесено постановление - дело прекратить.
Если бы Бродский тогда или позднее совершил антисоветское преступление, написал бы антисоветские стихи, - это было бы предметом рассмотрения со стороны следственных органов госбезопасности.
Бродский, действительно, был знаком с Шахматовым и Уманским и находился под их влиянием. Но, к счастью, он давно от этого влияния освободился. Между тем, общественный обвинитель зачитывал записи тех лет, преподнося их вне времени и пространства, чем, естественно, вызвал гнев у публики по адресу Бродского. Общественный обвинитель создал впечатление, что Бродский и сейчас придерживается своих давнишних взглядов, что совершенно неверно. Многие молодые люди, входившие в компанию Уманского, благодаря разумному вмешательству взрослых людей, были возвращены к нормальной жизни. То же самое происходило в последние два года с Бродским. Он стал много и плодотворно работать. Но тут его арестовали за тунеядство.
2. Вопрос о качестве стихов самого Бродского.
Мы еще не знаем, какие из приложенных к делу стихов принадлежат Бродскому, так как из его заявления видно, что там есть ряд стихов, ему не принадлежащих.
Для того, чтобы судить о том, упаднические это стихи, пессимистические или лирические, должна быть авторитетная литературоведческая экспертиза, ни суд, ни стороны сами не в состоянии разрешить этот вопрос.
Наша задача - установить, является ли Бродский тунеядцем, живущим на нетрудовые доходы, ведущий паразитический образ жизни.
Бродский - поэт-переводчик, вкладывающий свой труд по переводу поэтов братских республик, стран народной демократии в дело борьбы за мир. Он не пьяница, не аморальный человек, не стяжатель. Его упрекают в том, что он мало получал гонорара, следовательно, и не работал. (Адвокат дает справку о специфике литературного труда, о порядке оплаты. Говорит об огромной затрате труда при переводах, о необходимости изучения иностранных языков, творчества переводимых поэтов. О том, что не все представленные работы принимаются и оплачиваются).
Системы авансов. Суммы, фигурирующие в деле, неточны. По заявлению Бродского, их в действительности больше. Надо было бы это проверить. Суммы незначительные. На что же жил Бродский? Бродский жил с родителями, которые на время становления его как поэта поддерживали его материально. Никаких нетрудовых источников существования у него не было. Он жил скудно, чтобы иметь возможность заниматься любимым делом.
Выводы:
Не установлена ответственность Бродского. Бродский не тунеядец, и меры административного воздействия применять к нему нельзя.
Значение указа от 4.V.61 года очень велико. Он - оружие очистки города от действительных тунеядцев и паразитов. Неосновательное привлечение дискредитирует идею Указа.
Постановление Пленума Верховного Суда СССР от 10.III.1963 года обязывает суд критически относиться к представленным материалам, не допускать осуждения тех, кто в действительности работает, соблюдать права привлеченных, в частности, право на то, чтобы ознакомиться с делом и представить доказательства своей невинности.
Бродский был необоснованно задержан с 13.II.1964 года и был лишен возможности представить доказательства своей невиновности.
Однако и представленных суду доказательств достаточно для вывода о том, что Бродский не тунеядец.
(Суд удаляется на совещание. Объявляется перерыв).
Разговоры в зале:
- Писатели! Вывести бы их всех! 
- Интеллигенты! Навязались на нашу шею!
- А интеллигенция что? Не работает? Она тоже работает. 
- А ты - что? Не видел, как она работает? Чужим трудом пользуется! 
- Я тоже заведу подстрочник и стану стихи переводить! 
- А вы знаете, что такое подстрочник? Вы знаете, как поэт работает с подстрочником? 
- Подумаешь, делов! 
- Я Бродского знаю! Он хороший парень и хороший поэт. 
- Антисоветчик он. Слышали, что обвинитель говорил? 
- А что защитник говорил - слышали? 
- Защитник за деньги говорил, а обвинитель бесплатно. Значит, он прав. 
- Конечно, защитникам лишь бы денег побольше получить Им всё равно что говорить, лишь бы денежки в карман. 
- Ерунду вы говорите. 
- Ругаетесь? Вот сейчас дружинника позову! Слышали, какие цитаты приводили! 
- Он писал это давно. 
- Ну и что, что давно? 
- А я учитель. Если бы я не верил в воспитание, какой бы я был учитель? 
- Таких учителей, как вы, нам не надо! 
- Вот посылаем своих детей - а чему они их научат? 
- Но ведь Бродскому не дали даже оправдаться! 
- Хватит! Наслушались вашего Бродского! 
- А вот вы, вы, которая записывали! Зачем вы записывали? 
- Я журналистка. Я пишу о воспитании, хочу и об этом написать. 
- А что об этом писать? Всё ясно. Все вы заодно. Вот отнять бы у вас записи! 
- Попробуйте. 
- А что тогда будет? 
- А вы попробуйте отнять. Тогда увидите. 
- Ага, угрожаете! Эй, дружинник! Вот тут угрожают! 
- Он же дружинник, а не полицейский, чтобы хватать за каждое слово. 
- Эй, дружинник! Тут вас называют полицейским! Выселить бы вас всех из Ленинграда - узнали бы, почем фунт лиха, тунеядцы! 
- Товарищи, о чем вы говорите! Оправдают его! Слышали ведь, что сказала защитница.
Суд возвращается, и судья читает приговор:
Бродский систематически не выполняет обязанностей советского человека по производству материальных ценностей и личной обеспеченности, что видно из частой перемены работы. Предупреждался органами МГБ в 1961 году и в 1963-м - милицией. Обещал поступить на постоянную работу, но выводов не сделал, продолжал не работать, писал и читал на вечерах свои упадочнические стихи. Из справки Комиссии по работе с молодыми писателями видно, что Бродский не является поэтом. Его осудили читатели газеты "Вечерний Ленинград". Поэтому суд применяет указ от 4. V. 1961 года: сослать Бродского в отдаленные местности сроком на пять лет с применением обязательного труда.
Дружинники (проходя мимо защитницы): Что? Проиграли дело, товарищ адвокат?
Февраль-март 1964 года
Записала Ф.А. Вигдорова
 

ОСВОБОЖДЕНИЕ

Tов. Теребилову - А. Горкин Секретно

12.Х.1964

ЦК КПСС

Ленинградская писательница Н. И. Грудинина в своих письмах (прилагаются) просит пересмотреть дело Иосифа Бродского, осужденного в марте с.г. к выселению из г. Ленинграда сроком на пять лет. Она утверждает, что материалы этого дела сфальсифицированы, а приговор народного суда о выселении И. Бродского как тунеядца является грубым нарушением законности. Несколько ранее с заявлениями о необоснованном привлечении И. Бродского к ответственности за паразитический образ жизни обращались в ЦК КПСС К. Чуковский, С. Маршак, Е. Голышева, Н. Панченко, Е. Гнедин и др.

По имеющимся данным И. Бродский, 1940 года рождения, еврей, беспартийный, холост, уроженец г. Ленинграда, проживал вместе с родителями-пенсионерами. С 1956 г., бросив учебу в средней школе, он проработал на разных предприятиях в общей сложности всего лишь около 3-х лет, до 1962 г. вращался в кругу антисоветски настроенных лиц, писал стихи идейно-упаднического и даже враждебного характера, пытался распространять их среди молодежи, в связи с чем был предупрежден органами госбезопасности.

Народный суд обвинил И. Бродского в тунеядстве. Однако, как сообщается в письмах, адресованных в ЦК КПСС, материалы, положенные в основу этого обвинения, носят противоречивый характер. Суд не принял во внимание, что последние полтора года Бродский по трудовому договору с "Гослитиздатом" занимался переводами стихов зарубежных поэтов и по отзыву К. Чуковского и С. Маршака исполненные им переводы кубинских, польских и югославских поэтов - вполне доброкачественны. Кроме того, Бродский сотрудничал на студии телевидения и в журнале "Костер". С 1962 г. он состоит на учете в психдиспансере, освобожден от военной службы в связи с заболеванием, в конце 1963 г. и январе 1964 г. находился на лечении в московской психиатрической больнице им. Кащенко.

Учитывая, что среди интеллигенции, особенно в писательских кругах, вокруг "дела Бродского" ведутся всевозможные, в том числе и нездоровые разговоры и что сами материалы дела недостаточно исследованы, считали бы целесообразным поручить тт. Руденко, Семичастному и Горкину проверить и доложить ЦК КПСС о существе и обоснованности судебного разрешения дела И. Бродского.

Просим согласия.

Зав. отделом административных органов ЦК КПСС

Н. Миронов

3 октября 1964 г.

По известному Вам делу Бродского

Глубокоуважаемый Никита Сергеевич!

По праву человека, отдавшего жизнь воспитанию собственных детей и литературной молодежи, я прошу Вас избавить молодые умы от "дела Бродского". Техника фабрикации дела стала известна чуть ли не всей интеллигенции Москвы и Ленинграда в результате показательного суда. Наше правосудие чернят за границей - и всё лишь потому, что в одной из народных дружин Ленинграда завелся 50-летний лгун и провокатор Я. Лернер, человек без специальности, с непонятным прошлым.

Ни одна организация не проконтролировала его "стряпню" дела Бродского, но зато ряд ответственных лиц, обманутых им, заслонили его своими спинами - из ложного самолюбия.

Когда же это кончится? Партия и лично Вы обещали нашим детям строгое соблюдение законов. Почему же безнаказанно нарушен закон в Ленинграде?

Если Бродский был виноват и преступен в прошлом - его должны были тогда же судить. Его политическое лицо не было тайной и было предметом рассмотрения опытного следствия в 1961-62 гг. За ним не нашли провинности, заслуживающей тюрьмы. Так во имя чего поранили его, а с ним множество людей - спустя полтора года? В чем повинен Бродский с тех пор? Почему сбит с ног человек, уже поставленный на ноги умными людьми, уже добившийся первых успехов на пути талантливого, общественно полезного труда?

После суда над Бродским открылись новые факты фальсификации. Только что я написала о них т. Руденко. Весь материал по делу Бродского отдала в правление Союза писателей СССР. Письменно попросила приема у т. Миронова. Не дайте этим письмам остаться без внимания, а делу - нерасследованным.

Если партия найдет целесообразным держать Бродского вдали от Ленинграда и Москвы какое-то число лет - мы сами позаботимся о том, чтобы это было выполнено. Но не по суду. Беззаконный приговор должен быть снят. Наши дети, молодые литераторы и все, кто потрясен этим омерзительным "делом" , должны успокоиться и знать, что 38 год больше никогда не повторится.

Член Союза писателей РСФСР (с 1949 г.) Грудинина Н. И.

г. Ленинград

ГЕНЕРАЛЬНОМУ ПРОКУРОРУ СССР

ДЕЙСТВИТЕЛЬНОМУ ГОСУДАРСТВЕННОМУ

СОВЕТНИКУ ЮСТИЦИИ

тов. Руденко Р. А.

ПРЕДСЕДАТЕЛЮ ВЕРХОВНОГО СУДА СОЮЗА ССР

тов. Горкину А. Ф.

ПРЕДСЕДАТЕЛЮ КОМИТЕТА ГОСУДАРСТВЕННОЙ

БЕЗОПАСНОСТИ ПРИ СОВЕТЕ МИНИСТРОВ СССР

тов. Семичастному В. Е.

В ЦК КПСС, в Президиум Верховного Совета СССР и Прокуратуру СССР поступили письма и заявления от писателей Н. И. Грудининой, К. Чуковского, Е. Голышева, Н. Панченко, Е. Гнедина и других с просьбой о пересмотре дела БРОДСКОГО И. А., который постановлением народного суда Дзержинского района гор. Ленинграда от 13 марта 1964 года, в силу Указа Президиума Верховного Совета РСФСР от 4 мая 1961 года "Об усилении борьбы с лицами, уклоняющимися от общественно полезного труда и ведущими паразитический образ жизни" выселен из гор. Ленинграда сроком на пять лет.

По поручению отдела административных органов ЦК КПСС и Вашему поручению нами изучено дело Бродского И. А., а также с выездом в гор. Ленинград проведены беседы с работниками административных органов, Ленинградского отделения Союза писателей РСФСР и другими лицами, имевшими отношение к делу Бродского И. А. или знавшими его.

Кроме того, по этому же вопросу беседовали с первым секретарем Ленинградского промышленного обкома КПСС тов. Толстиковым В. С. при участии первого секретаря Ленинградского горкома КПСС тов. Попова Г. И., секретаря того же обкома тов. Богданова Г. А., зав. отделом административных органов обкома КПСС тов. Кузнецова П. И., начальника управления КГБ тов. Шумилова В. Т. Имели встречу и беседу с секретарем Дзержинского РК КПСС тов. Косаревой Н. С.

Изучение дела, по которому Бродский И. А. признан тунеядцем и выселен из гор. Ленинграда, ознакомление в управлении КГБ с оперативными материалами в отношении Бродского И. А. и проведенные беседы с рядом лиц позволяют сделать вывод, что достаточных законных оснований применения к Бродскому И. А. Указа "Об усилении борьбы с лицами, уклоняющимися от общественно полезного труда и ведущими паразитический образ жизни" не имелось.

Народный суд свое решение от 13 марта 1964 года о признании Бродского И. А. лицом, не занимающимся общественно полезным трудом и ведущим антиобщественный, паразитический образ жизни, обосновал следующим:

а) Бродский с 1956 года по 1964 год (т.е. с 16-летнего возраста до 23-х лет) на предприятиях гор. Ленинграда в общей сложности проработал 2 года 8 месяцев. С октября 1963 года нигде не работал и не учился. Отделом милиции Дзержинского исполкома районного Совета депутатов трудящихся предупреждался о трудоустройстве 19 июля 1962 года, 17 декабря 1963 года и 18 января 1964 года, но мер к трудоустройству не принял.

Бродский в судебном заседании объяснил, что, имея стремление к литературной деятельности (писал стихи с юношеских лет), часто менял работу потому, что хотел узнать жизнь, изучить людей. С октября 1962 года занимался только литературной деятельностью: по договорам с "Гослитиздатом" от 22 октября 1962 года, от 17 августа 1963 года и 10 сентября 1963 года переводил стихи иностранных поэтов для сборников "Заря над Кубой", "Романсеро", "Поэзия Гаучо", "Голоса друзей". Кроме того, для журнала "Костер" написал детские стихи, очерк "Победители без медали" и "Балладу о маленьком буксире". По договору от 18 мая 1963 года с Ленинградской студией телевидения написал сценарий для кинофильма "Баллада о маленьком буксире". Сценарий одобрен и принят к постановке.

Объяснения Бродского о его литературной деятельности с октября 1962 года подтверждены имеющимися в деле документами.

Суд литературную деятельность Бродского не признал общественно полезным трудом по мотивам, что "имеющиеся единичные случаи заработка (Бродский по договорам получил авансом 127 руб. 90 коп.) не свидетельствуют о выполнении им важнейшей конституционной обязанности честно трудиться на благо Родины и обеспечения личного благосостояния", что Бродский по справке, выданной от имени комиссии по работе с молодыми авторами при Ленинградском отделении Союза писателей РСФСР, не является ни профессиональным поэтом, ни профессиональным литератором.

Из показаний Бродского видно, что он в 1962-1963 годах самостоятельно изучал иностранные языки - польский, английский, сербский. Стихи иностранных поэтов переводил при помощи подстрочников, в связи с чем гонорар ему оплачивался в меньшей сумме.

В судебном заседании свидетели, члены Союза советских писателей РСФСР - писательница Грудинина Н. И., доцент института имени Герцена Эткинд Е. Г., профессор Красный Адмони Вольф показали, что перевод стихов иностранных поэтов требует большого труда, что Бродским переведены стихи талантливо, эта работа является общественно полезной и он не может быть признан тунеядцем.

По справке главного редактора политической редакции Ленинградской студии телевидения принятый ими для документального фильма сценарий - поэма Бродского "Баллада о маленьком буксире" - поэтично и глубоко рассказывает о жизни и работе коммунистов и комсомольцев маленького коллектива буксира Ленинградского морского порта.

В деле отсутствуют доказательства, опровергающие указанную оценку труда Бродского по договорам с "Гослитиздатом", Ленинградской студией телевидения и без договоров для журнала "Костер".

При указанных обстоятельствах выводы суда, что Бродский с 1956 года - периодически, а с октября 1963 года вообще нигде не работал и не учился, не соответствуют фактическим обстоятельствам и опровергаются документами и показаниями свидетелей.

б) Антиобщественный, паразитический образ жизни Бродского суд усмотрел в том, что Бродский в 1960 году, в связи с его участием в издании нелегального сборника "Синтаксис", органами КГБ предупреждался о необходимости изменить образ жизни и свое отношение к труду. В дальнейшем Бродский писал "ущербные и упаднические стихи", которые с помощью своих друзей распространял среди молодежи гор. Ленинграда и гор. Москвы. Организовывал литературные вечера, на которых пытался противопоставить себя как поэта нашей советской действительности.

Эти выводы суда основаны главным образом на справке зам. начальника 2 отдела УКГБ при СМ СССР по Ленинградской области тов. Волкова, составленной 11 июля 1962 года. В ней приведены данные об антиобщественном поведении Бродского в период 1960-1962 годов и, в частности, о его связях в 1960 году с Гинзбургом А. А., осужденным за мошенничество в связи с изданием нелегального литературного сборника "Синтаксис", а также о связи в 1961 году с Уманским А. А. и Шахматовым О. И., осужденными в мае 1962 года за антисоветскую агитацию по ч. 1 ст. 70 УК РСФСР к 5 годам лишения свободы каждый, о встречах Бродского в марте 1962 года со стажером США в Ленинградском университете Ральфом Блюмом, от которого Бродский получил какую-то книгу.

Эта справка, а также изъятые в связи с делом Уманского и Шахматова у Бродского в январе 1962 года стихи и дневник послужили материалом для фельетона "Окололитературный трутень", опубликованного 29 ноября 1963 года в газете "Вечерний Ленинград", а также для представления внесенного 12 декабря 1963 года прокурором Дзержинского района гор. Ленинграда тов. Костаковым А. С. суду общественности Союза писателей.

Во всех этих и иных документах, имеющихся в деле, отсутствуют какие-либо данные, подтверждающие факты антиобщественного поведения Бродского со второй половины 1962 года до момента рассмотрения его дела в суде (март 1964 г.). Не установлено и фактов написания им идеологически невыдержанных, антисоветских стихов, относящихся к концу 1962 года и в 1963 году. Выдержки стихов Бродского, приведенные в указанном фельетоне, относятся к 1960-1961 годам ("Шествие", "Самоанализ в августе 1960 г." и другие).

В суде по ходатайству штаба добровольных народных дружин Дзержинского района допрошено шесть свидетелей: Смирнов Н. Н., Лагунов Ф. О., Денисов П. Н., Николаева А. А., Ромашева Р. Г. и Воеводин Е. В. Показания этих свидетелей сводились к утверждению, что стихи Бродского вредно влияют на молодежь. Установлено, что никто из этих свидетелей, кроме Воеводина, не знал Бродского и стихов его не читал. Свидетель Воеводин - член Союза советских писателей знакомился со стихами Бродского в районном штабе добровольных народных дружин, а также в отделении Союза писателей, при обсуждении представления районного прокурора, т.е. с теми стихами, которые органами КГБ были изъяты у Бродского в январе 1962 года.

Не установлено и фактов распространения Бродским своих стихов после его предупреждения в январе 1962 года органами КГБ.

В суде свидетель Николаев показал, что он у своего сына видел стихи Бродского, напечатанные на машинке, но к какому периоду они относятся, он не помнит.

По оперативным данным областного управления КГБ в апреле 1963 года дружинниками был задержан некий Ковалев, который продавал у Дома Книги стихи Бродского. Как попали эти стихи к Ковалеву, был ли он знаком с Бродским, органами КГБ не установлено.

При беседах с секретарями Ленинградского отделения Союза писателей Прокофьевым А. А., Чепуровым А. Н., Брауном Н. Л., членом Союза писателей - Граниным Д. А., молодым прозаиком Битовым А. Г., молодым поэтом Куклиным Л. В. фактов антиобщественного поведения Бродского или фактов организации им "нелегальных" литературных вечеров с чтением своих стихов также не установлено. Соседи по квартире Бродского ничего порочащего в отношении его не показали.

При указанных обстоятельствах у суда не было достаточных оснований делать вывод, что Бродский, после предупреждения его органами КГБ, продолжал вести антиобщественный образ жизни.

Секретарь Дзержинского РК КПСС тов. Косарева Н. С. сообщила, что в беседе с ней в декабре 1963 года Бродский заявил: "Я не могу учиться в университете, так как там надо сдавать диалектический материализм, а это не наука. Я создан для творчества, работать физически не могу. Для меня безразлично, есть партия или нет партии, для меня есть только добро и зло". В суде Бродский также заявлял: "Я серьезно отношусь к своему творчеству и ничего противозаконного здесь не видел... Я пишу и считаю, что когда-то мой труд будет оценен".

Аполитичность Бродского и преувеличение им своих литературных способностей не могут служить основанием применения Указа от 4 мая 1961 г. "Об усилении борьбы с лицами, уклоняющимися от общественно полезного труда и ведущими антиобщественный, паразитический образ жизни".

Бродский с октября 1962 года состоял на учете Дзержинского невропсихиатрического диспансера как страдающий психопатией. Медицинской комиссией Дзержинского РВК от 23 октября 1962 года признан "негоден к военной службе в мирное время, в военное время годен к нестроевой службе по ст . 8 "в", 30 "в" (неврозы, заболевание сердца)".

По заключению судебно-психиатрической экспертизы от 11 марта 1964 года, проведенной по постановлению народного суда Дзержинского района, Бродский проявляет психопатические черты характера, но психическим заболеванием не страдает и может отдавать отчет своим действиям и руководить ими.

Народный суд Дзержинского района г. Ленинграда 13 марта 1964 года одновременно с постановлением о выселении Бродского И. А. вынес частное определение в отношении свидетелей - членов Союза писателей Грудининой Н. И., Эткинда Е. Г. и Адмони В., допрошенных по ходатайству адвоката, защищавшего Бродского. В этом определении отмечено, что указанные лица в суде пытались представить пошлость и безыдейность стихов Бродского как талантливое творчество, а самого Бродского как непризнанного гения, что свидетельствует "об отсутствии у них идейной зоркости и партийной принципиальности", в связи с чем Ленинградское отделение Союза писателей РСФСР должно обсудить их поведение в суде.

Частное определение суда не соответствует показаниям Грудининой, Эткинда и Адмони, записанным в протоколе судебного заседания. Эти свидетели не давали оценки стихам Бродского, а говорили о нем лишь как о поэте-переводчике по опубликованным работам.

Секретариат и партийное бюро Ленинградского отделения Союза писателей на совместном заседании 20 марта 1964 года, о получения указанного частного определения народного суда, обсуждали поведение в суде Грудининой, Эткинда и Адмони. Выступившие на этом совещании товарищи Прокофьев А. А., Браун Н. Л., Чепуров А. Н. и другие обвиняли Грудинину, Эткинда, Адмони в том, что они выступили в суде в качестве свидетелей защиты Бродского, не поставив в известность секретариат отделения Союза писателей, давали отзыв о Бродском по 2-3-м переводным стихам, не зная его общественного лица.

Постановлением секретариата Ленинградского отделения Союза писателей РСФСР от 26 марта 1964 года тов. Грудинина отстранена от работы с молодыми писателями, а тов. Эткинду и Адмони - объявлены выговора.

На этом заседании секретариата тов. Прокофьев А. А. огласил стенограммы выступлений Грудининой, Эткинда и Адмони в суде, якобы переписанные с магнитофонной ленты (магнитофонная лента не сохранилась).

Народный судья тов. Савельева Е. А., под председательством которой рассматривалось дело Бродского, ознакомившись с указанными стенограммами, заявила, что эти записи не соответствуют фактическим показаниям Грудининой, Эткинда и Адмони.

Установлено, что в зале судебного заседания с магнитофоном находился командир оперативного отряда добровольной народной дружины Лернер Я. М. - один из авторов фельетона о Бродском "Окололитературный трутень", который в основном собирал о Бродском материалы как о тунеядце.

Частное определение народного суда в отношении Грудининой, Эткинда, Адмони, как явно необоснованное, подлежит отмене.

Руководители партийных организаций города Ленинграда знали о готовящемся материале для решения вопроса о выселении Бродского из Ленинграда как тунеядца.

Секретарь Дзержинского РК КПСС тов. Косарева Н. С. в декабре 1963 года провела совещание с прокурором района тов. Костаковым А. А., председателем районного народного суда тов. Румянцевым Н. М., начальником райотдела милиции тов. Петруниным Г. С., командиром оперативного отряда добровольной народной дружины "Гипрошахт" Лернером Я. М. и другими лицами. Поскольку Бродский не являлся членом Союза писателей, а некоторые писатели и иные лица уже высказывались против признания Бродского тунеядцем, на этом совещании было решено дело Бродского рассматривать не судом общественности, а народным судом, и Лернеру поручено выступить общественным обвинителем.

В газету "Вечерний Ленинград", а также в народный суд поступили телеграммы и заявления от ряда лиц с протестом против признания Бродского тунеядцем, а в заявлениях Лернер обвинялся в необъективном сборе материалов на Бродского. В связи с этим районный штаб добровольных народных дружин вместо Лернера для участия в суде в качестве общественного обвинителя выделил тов. Сорокина Ф. А.

Писатель Ардов В. Е. в декабре 1963 года лично беседовал с первым секретарем промышленного обкома КПСС тов. Толстиковым В. С. и тогда же письмом просил тов. Толстикова В. С. "разобраться в этом неприятном деле", указывая на незаконные, неправильные методы, примененные дружинником Лернером при сборе материалов, и что по делу Бродского и в СССР и за границей пойдут слухи о том, что вот-де как "в Советском Союзе расправляются с поэтами, с молодежью и т.п. Разве нужно вам это?"

С нашим мнением, что Бродский неосновательно выселен из гор. Ленинграда как тунеядец, руководители партийных организаций не согласились.

Первый секретарь Ленинградского промышленного обкома КПСС тов. Толстиков В. С., первый секретарь Ленинградского горкома КПСС тов. Попов Г. И., секретарь промышленного обкома КПСС тов. Богданов Г. А., зав. отделом административных органов промышленного обкома КПСС тов. Кузнецов П. И., начальник управления КГБ тов. Шумилов В. Т., и.о. прокурора города тов. Караськов А. Г. и секретарь Дзержинского РК КПСС тов. Косарева Н. С. считают, что Бродский тунеядцем признан обоснованно и мера административного выселения к нему применена правильно. Высказались против его реабилитации, считая, что к этому нет оснований и что это может вызвать нежелательную реакцию со стороны общественности, полагающей решение суда правильным, и дискредитирует ленинградские административные органы и общественные организации. Они полагают возможным досрочно освободить Бродского от административного выселения при условии, если он положительно проявит себя в местах административного поселения и после освобождения будет проживать вне гор. Ленинграда.

По сообщению директора совхоза "Даниловский" Коношского района Архангельской области от 13 октября 1964 г. Бродский И. А. к работе относится хорошо, нарушений трудовой дисциплины не наблюдалось. За добросовестное отношение к работе ему был разрешен отпуск на 10 дней для поездки к родителям.

ЗАМ. НАЧАЛЬНИКА ОТДЕЛА ПО НАДЗОРУ

ЗА СЛЕДСТВИЕМ В ОРГАНАХ ГОСБЕЗОПАСНОСТИ

ПРОКУРАТУРЫ СССР Седов

СТ. КОНСУЛЬТАНТ ВЕРХОВНОГО СУДА СССР Былинкина

ЗАМ. НАЧАЛЬНИКА СЛЕДСТВЕННОГО ОТДЕЛА КГБ

ПРИ СОВЕТЕ МИНИСТРОВ СССР Иващенко

7 декабря 1964 г.

СПРАВКА

о членах семьи Бродского И. А.

1. Отец - Бродский Александр Иванович, 1903 г. рождения, работал фотокорреспондентом, в настоящее время пенсионер, работает внештатным фотокорреспондентом некоторых газет г. Ленинграда.

2. Мать - Вольперт Мария Моисеевна, 1905 г. рождения, служащая, в настоящее время пенсионерка.

3. Их сын - Бродский Иосиф Александрович, 1940 г. рождения, уроженец г. Ленинграда, холост, образование в пределах 7-8 классов средней школы. С 1956 года по 1964 год периодически работал в 13 различных предприятиях и организациях гор. Ленинграда, в общей сложности трудовой стаж 2 года 8 месяцев, и, кроме того, занимался литературной деятельностью по договорам с Гослитиздатом и без договоров для журнала "Костер".

Ст. консультант Былинкина

12 декабря 1964 г.

В СУДЕБНУЮ КОЛЛЕГИЮ ПО УГОЛОВНЫМ ДЕЛАМ

ЛЕНИНГРАДСКОГО ГОРОДСКОГО СУДА

ПРОТЕСТ

(в порядке надзора)

По постановлению народного суда Дзержинского района города Ленинграда от 13 марта 1964 года

БРОДСКИЙ Иосиф Александрович, 1940 г. рождения, уроженец города Ленинграда, из семьи служащего, беспартийный, с неполным средним образованием, холост

как тунеядец, не занимавшийся общественно полезным трудом, на основании Указа Президиума Верховного Совета РСФСР от 4 мая 1961 года "Об усилении борьбы с лицами, уклоняющимися от общественно полезного труда и ведущими антиобщественный, паразитический образ жизни", выселен из города Ленинграда сроком на пять лет.

Одновременно этим же народным судом вынесено частное определение в отношении членов Ленинградского отделения Союза писателей Грудининой Натальи Иосифовны, Эткинда Ефима Гиршевича и Адмони Вольфа, в котором обращено внимание Союза советских писателей на то, что они, выступив в суде в защиту Бродского, пытались представить в суде его пошлые и безыдейные стихи как талантливое творчество, а самого Бродского как непризнанного гения, и что это их поведение свидетельствует об отсутствии у них идейной зоркости и партийной принципиальности.

Указанное постановление нарсуда Дзержинского района г. Ленинграда в отношении Бродского И. А. подлежит изменению, а частное определение в отношении Грудининой, Эткинда и Адмони отмене по следующим основаниям:

В настоящее время Бродский проживает в Коношском районе Архангельской области, работает в совхозе "Даниловский" и по работе характеризуется положительно.

Группа членов Союза советских писателей - К. Чуковский, К. Паустовский, А. Ахматова и другие обратились в органы прокуратуры с просьбой о передаче Бродского им на поруки.

Учитывая изложенное, считаю, что Бродского И. А. возможно досрочно освободить с места поселения.

В частном определении нарсуда в отношении свидетелей Грудининой, Эткинда и Адмони указано, что они пытались пошлые и безыдейные стихи Бродского представить как талантливое творчество.

Это утверждение народного суда не соответствует действительности. Как видно из протокола судебного заседания, Грудинина и др. показывали только о работе Бродского по переводу стихов иностранных авторов, опубликованных в печати, и на этом основании характеризовали его как талантливого переводчика.

Свидетели высказали свое мнение о Бродском как о поэте, и это не могло служить основанием для вынесения судом частного определения.

Руководствуясь ст. 25 Положения о прокурорском надзоре в СССР,

ПРОШУ:

Постановление народного суда Дзержинского района города Ленинграда от 13 марта 1964 г. в отношении Бродского Иосифа Александровича изменить и досрочно освободить его с места поселения, а частное определение в отношении Грудининой Натальи Иосифовны, Эткинда Ефима Гиршевича и Адмони Вольфа отменить как необоснованное.

Приложение: дело в 1 томе, письмо Корнея Чуковского и др. на 2 листах и характеристика на 1 листе.

ПЕРВЫЙ ЗАМЕСТИТЕЛЬ ГЕНЕРАЛЬНОГО ПРОКУРОРА СССР

Государственный советник юстиции I класса

М. Маляров

Справка: Бродский находится в Архангельской области, Коношский район, совхоз "Даниловский", работает, характеризуется положительно.

5 января 1965 г.

Председателю Верховного суда РСФСР

тов. Смирнову Н. Н.

23 июля 1965 г.

Направляю Вам поступившее в Верховный Суд СССР письмо т. Копелева Л. З., по делу Бродского Иосифа Александровича, выселенного из гор. Ленинграда по постановлению народного суда Дзержинского района от 13 марта 1964 г., на рассмотрение.

О принятом Вами решении прошу сообщить т. Копелеву и в Верховный Суд СССР.

И. о. Председателя

Верховного Суда СССР В. Куликов

Рассмотрено 4 сентября 1965 г. Мера наказания Бродскому снижена до фактически отбытого срока и от 23.9.65 г. из места отбытия наказания освобожден.

Ю. Виноградов

7 октября 1965 г.

тов. КОПЕЛЕВУ Л. З.

Москва, К-9, ул. Горького, дом 6, кв. 201

23 июля 1965 г.

№ 01-64

Ваше письмо по делу Бродского И. А. направлено на рассмотрение в Верховный Суд РСФСР.

О принятом решении Вам будет сообщено Верховным Судом РСФСР.

Зам. начальника канцелярии

Верховного Суда СССР Ю. Виноградов

РСФСР И. О. НАЧАЛЬНИКА КАНЦЕЛЯРИИ

ВЕРХОВНЫЙ СУД ВЕРХОВНОГО СУДА СССР

11 октября 1965 г. тов. ВИНОГРАДОВУ Ю. В.

№ 78-Д5пр-26

Согласно Вашему телефонному запросу направляется копия определения судебной коллегии по уголовным делам Верховного суда РСФСР от 4 сентября 1965 года в отношении БРОДСКОГО Иосифа Александровича.

Приложение: по тексту.

ЗА ПРЕДСЕДАТЕЛЯ СУДЕБНОЙ КОЛЛЕГИИ

ПО УГОЛОВНЫМ ДЕЛАМ

ВЕРХОВНОГО СУДА РСФСР В. Остроухова

Савельева Дело № 78-Д5пр-26 1965 года

ОПРЕДЕЛЕНИЕ

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного суда РСФСР в составе председательствующего - Остроуховой В. М.

членов суда - Кузнецова П. Н. и Меркушова А. Е.

рассмотрела в судебном заседании от 4 сентября 1965 года дело по протесту заместителя Генерального прокурора СССР на постановление народного суда Дзержинского района города Ленинграда от 13 марта 1964 года в отношении Бродского Иосифа Александровича, на частное определение этого же народного суда в отношении Грудининой Н. И., Эткинда Е. Г. и Адмони В. и на постановление президиума Ленинградского городского суда от 16 января 1965 года, вынесенного по данному делу.

Протест принесен на предмет изменения постановления народного суда - снижения срока высылки Бродскому до 1 года и отмены частного определения народного суда и постановления президиума Ленгорсуда.

Заслушав доклад члена суда Остроуховой В. М. и заключение помощника Генерального прокурора СССР Седова Л. Н., поддерживающего протест и полагающего снизить Бродскому срок высылки до отбытого, судебная коллегия

УСТАНОВИЛА:

По постановлению народного суда Дзержинского района города Ленинграда от 13 марта 1964 года.

БРОДСКИЙ Иосиф Александрович, 1940 года рождения, уроженец города Ленинграда, беспартийный, с неполным средним образованием, холост, несудившийся, проживал в городе Ленинграде, -

как тунеядец, не занимавшийся общественно полезным трудом, на основании Указа Президиума Верховного Совета РСФСР от 4 мая 1961 года "Об усилении борьбы с лицами, уклоняющимися от общественно полезного труда и ведущими антиобщественный, паразитический образ жизни" выселен из города Ленинграда сроком на пять лет.

Основанием для выселения Бродского послужило то обстоятельство, что он с 1956 по 1963 год проработал в различных организациях в общей сложности всего лишь 2 года 8 месяцев, 13 раз сменял место работы, а к моменту его выселения вообще более года не занимался общественно полезным трудом, выдавая себя за поэта.

Одновременно этим же народным судом вынесено частное определение в отношении членов Ленинградского отделения Союза писателей Грудининой Натальи Иосифовны, Эткинда Ефима Гиршевича и Адмони Вольфа, в котором обращено внимание Союза советских писателей на то, что они, выступив в защиту Бродского, пытались представить в суде его пошлые и безыдейные стихи как талантливое творчество, а самого Бродского как непризнанного гения и что это их поведение свидетельствует об отсутствии у них идейной зоркости и партийной принципиальности.

Указанное постановление народного суда в отношении Бродского, а также частное определение в отношении Грудининой и др. прокуратурой СССР было опротестовано в президиум Ленинградского городского суда, постановлением которого от 16 января 1965 года протест прокуратуры СССР отклонен, а постановление народного суда оставлено без изменения.

Протест подлежит удовлетворению по следующим основаниям:

Бродский молод, противоправные действия совершил впервые. Из акта судебно-психиатрической экспертизы видно, что хотя Бродский и является трудоспособным, однако проявляет психопатические черты характера.

При этих данных назначение Бродскому максимального срока высылки, предусмотренного законом, необходимостью не вызывалось.

У суда не было достаточных оснований и для вынесения упомянутого выше частного определения.

Как видно из протокола судебного заседания, Грудинина, Эткинд и Адмони высказывали лишь свое личное мнение и только о работах Бродского по переводу стихов иностранных авторов, опубликованных в печати, и на этом основании характеризовали его как талантливого переводчика.

Согласно ст. 321 УПК РСФСР суд по материалам судебного разбирательства вправе частным определением обратить внимание общественных организаций и коллективов трудящихся на неправильное поведение отдельных граждан на производстве или в быту или на нарушение ими общественного долга.

По данному же делу этих условий не имеется.

Исходя из изложенного и руководствуясь ст. 378 УПК РСФСР, судебная коллегия

ОПРЕДЕЛИЛА:

Постановление народного суда Дзержинского района города Ленинграда от 13 марта 1964 года в отношении Бродского Иосифа Александровича изменить, сократить ему срок высылки с пяти лет до одного года и пяти месяцев.

Частное определение этого же народного суда от 13 марта 1964 года в отношении Грудининой Н. И., Эткинда Е. Г. и Адмони В. и постановление президиума Ленинградского городского суда от 16 января 1965 года, вынесенное по данному делу, отменить.

Председательствующий - Остроухова

члены суда - Кузнецов, Меркушов

верно: член Верховного суда В. Остроухова

Секретарь.

Копии определения направлены:

1. 2 экз. Начальнику I Спецотдела УООП Ленинградской области; Бродский находится в Архангельской области, Коношского района, совхоз "Даниловский", д. Наринское.

1 экз. - в Прокуратуру СССР - для сведения.

1 экз. - в Ленгорсуд для сведения.

2. Дело направлено " " (так в оригинале. - Ред.) сентября 1965 года в 1 томе и приложение - Дзержинский район гор. Ленинграда. 

Короткие и порой отрывочные сведения, а также ошибки в тексте - не стоит считать это нашей небрежностью или небрежностью родственников, это даже не акт неуважения к тому или иному лицу, скорее это просьба о помощи. Тема репрессий и количество жертв, а также сопутствующие темы так неохватны, понятно, что те силы и средства, которые у нас есть, не всегда могут отвечать требованиям наших читателей. Поэтому мы обращаемся к вам, если вы видите, что та или иная история требует дополнения, не проходите мимо, поделитесь своими знаниями или источниками, где вы, может быть, видели информацию об этом человеке, либо вы захотите рассказать о ком-то другом. Помните, если вы поделитесь с нами найденной информацией, мы в кратчайшие сроки постараемся дополнить и привести в порядок текст и все материалы сайта. Тысячи наших читателей будут вам благодарны!