Буковский Владимир Константинович
Буковский Владимир Константинович
Буковский Владимир Константинович
Дата рождения:
30 декабря 1942г.
Дата смерти:
27 октября 2019г., на 77 году жизни
Социальный статус:
писатель, политический и общественный деятель, учёный-нейрофизиолог; один из основателей диссидентского движения в СССР. В общей сложности в тюрьмах и на принудительном лечении провёл 12 лет. В 1976 году советские власти обменяли Буковского на лидера чилийских коммунистов Луиса Корвалана, после чего Буковский переехал в Кембридж.
Образование:
среднее; в 1961 году отчислен из из университета по политическим мотивам
Место рождения:
Белебей, Республика Башкортостан, Россия (ранее РСФСР)
Место проживания:
Москва, Россия (ранее РСФСР)
Место заключения:
Внутренняя тюрьма госбезопасности Лубянка, Москва, Россия (ранее РСФСР)
Место заключения:
ФКУ СИЗО № 2 ФСИН России (ранее Лефортовская тюрьма, СИЗО Лефортово), Москва, Россия (ранее РСФСР)
Психиатрическая больница:
Санкт-Петербург (ранее Ленинград), Россия (ранее РСФСР)
Лагерь:
Воронежская область, Россия (ранее РСФСР)
Место заключения:
"Владимирский централ" ФКУ Т-2 УФСИН России по Владимирской области тюрьма, Владимирская область, Россия (ранее РСФСР)
Место заключения:
Пермь (ранее Молотов), Пермский край, Россия (ранее РСФСР)
Место смерти:
Кембридж, Великобритания (ранее Соединённое Королевство Великобритании и Северной Ирландии)
Национальность:
русский
Дата ареста:
1 июня 1963г.
Приговорен:
арестован за изготовление двух фотокопий книги югославского инакомыслящего Милована Джиласа «Новый класс», запрещённой в СССР. Московским городским судом 23 августа 1963 года направлен на принудительное лечение
Приговор:
прохождение бессрочного принудительного лечения в спецпсихбольнице; выписан 26 февраля 1965 года
Дата ареста:
__ декабря 1965г.
Приговорен:
арестован за активное участие в подготовке «митинга гласности» в защиту Андрея Синявского и Юлия Даниэля
Приговор:
насильственно госпитализирован в Люберецкую психиатрическую больницу; освобожден в августе 1966 года
Дата ареста:
26 января 1967г.
Приговорен:
Московским городским судом 1 сентября 1967 года; суд по одному делу с В. Делоне и Е. Кушевым
Приговор:
3 года исправительно-трудового лагеря; освобожден по окончанию срока
Дата ареста:
29 марта 1971г.
Приговорен:
5 января 1972 года Московским городским судом по обвинению в «антисоветской агитации и пропаганде» по ст. 70 ч. 1 УК РСФСР
Приговор:
к 7 годам заключения (с отбыванием первых двух лет в тюрьме) и 5 годам ссылки
Дата ареста:
18 декабря 1976г.
Приговорен:
выслан из СССР; был обменян на самого известного чилийского политзаключённого — лидера Коммунистической партии Чили Луиса Корвалана
Приговор:
лишен гражданства
Книга Памяти:
  • ФОТОКАРТОТЕКА
  • ОТ РОДНЫХ
  • ДОПОЛНИТЕЛЬНАЯ ИНФОРМАЦИЯ
ФОТОКАРТОТЕКА
Буковский Владимир Константинович Буковский Владимир Константинович Буковский Владимир Константинович Буковский Владимир Константинович Буковский Владимир Константинович Буковский Владимир Константинович Буковский Владимир Константинович Буковский Владимир Константинович Буковский Владимир Константинович Буковский Владимир Константинович Буковский Владимир Константинович Буковский Владимир Константинович
Буковский Владимир Константинович Проект Бессмертный барак
ОТ РОДНЫХ

Сын известного советского писателя и журналиста К. И. Буковского. Родился 30.12.1942 в г. Белебее (Башкирская АССР), где семья находилась в эвакуации. Вырос в Москве.

После ХХ съезда КПСС стал, по его словам, ощущать себя противником коммунистической идеологии; отказался вступать в комсомол. В 1959, в десятом классе, исключен из школы за участие в издании рукописного литературного журнала, не санкционированного дирекцией, и был вынужден завершать среднее образование в вечерней школе. В 1960 поступил на биолого-почвенный факультет Московского университета. 

В своих воспоминаниях Буковский рассказывает, что осенью 1960 именно он стал инициатором возобновления собраний молодежи у памятника Маяковскому, которые в то время утратили прежнюю регулярность. Свой вклад в «Маяковку» он определяет, как «чисто организаторский», состоящий в безопасной эвакуации чтецов с площади и пресечении попыток оперативников произвести задержания. Здесь он познакомился с Юрием Галансковым, Эдуардом Кузнецовым, Владимиром Осиповым и другими будущими диссидентами. Пытался «легализовать» «Маяковку», обеспечив ей покровительство комсомольских структур, но вскоре оставил эту затею. Весной 1961 КГБ провел с ним «профилактическую беседу». Осенью того же года у активистов «Маяковки» были проведены обыски. На одном из этих обысков был изъят текст Буковского, содержавший его соображения о перспективах демократизации ВЛКСМ; впоследствии этот документ был квалифицирован следователем как «тезисы о развале комсомола». Осенью 1961 получил отказ в восстановлении на факультете после академического отпуска и отчислен из университета. В 1962, после того как в ходе суда над Эдуардом Кузнецовым, Владимиром Осиповым и Ильей Бокштейном возникла угроза возбуждения против него уголовного дела, уехал на полгода в геологическую экспедицию в Сибирь.

В первой половине 1960-х в кругу близких друзей обсуждал различные методы борьбы с советским режимом, в том числе и конспиративные (впоследствии в советской печати его обвиняли даже в организации военизированных подпольных групп); однако в конечном итоге отдал предпочтение открытым формам сопротивления.

В мае 1963 на обыске в квартире Буковского КГБ обнаружил и изъял изготовленные им фотокопии книги Милована Джиласа «Новый класс». Был арестован, признан судом невменяемым и отправлен в Ленинградскую спецпсихбольницу с диагнозом «психопатия паранойяльного типа». Освобожден в феврале 1965.

В конце 1965 вновь был принудительно госпитализирован, на этот раз – за участие в подготовке «митинга гласности» в защиту Андрея Синявского и Юлия Даниэля. Освобожден в июле 1966 по ходатайству «Международной Амнистии», делегация которой приезжала в это время в Москву.

Был в числе организаторов демонстрации 22 января 1967 на Пушкинской площади. Через четыре дня арестован и осужден (процесс Буковского, Вадима Делоне и Евгения Кушева, Мосгорсуд, 30 августа – 1 сентября 1967) на 3 года лагерей за «участие в групповых действиях, грубо нарушающих общественный порядок». Отказался признать себя виновным. Последнее слово Буковского широко распространялось в самиздате. По материалам процесса Павел Литвинов составил сборник документов «Дело о демонстрации 22.01.1967 года».

В январе 1970, отбыв срок в уголовном лагере, вернулся в Москву. Чтобы избежать привлечения к уголовной ответственности за «тунеядство», – его нигде не брали на работу, – стал литературным секретарем поэтессы Рахиль Баумволь (матери известного «самиздатчика» Юлиуса Телесина), а после ее отъезда в Израиль – писателя Владимира Максимова.

В 1970, вскоре после освобождения из лагеря, дал несколько интервью западным корреспондентам, рассказав о политзаключенных, подвергающихся психиатрическим репрессиям. Буковского вызвали в прокуратуру и предупредили, что если он не прекратит передавать на Запад информацию о нарушениях прав человека в СССР, то будет привлечен к уголовной ответственности. За ним установили демонстративную наружную слежку. Тем не менее он продолжал собирать и публиковать на Западе материалы об использовании советской психиатрии в борьбе с инакомыслием. В начале 1971 обратился к зарубежным врачам-психиатрам с открытым письмом. К письму были приложены копии заключений судебно-психиатрических экспертиз в отношении шести инакомыслящих – Петра Григоренко, Натальи Горбаневской, Валерии Новодворской и др., – на основании которых группа британских психиатров сделала вывод об отсутствии достаточных медицинских оснований и наличии политических мотивов при установлении советскими медиками вынесенных им диагнозов. Кроме того, Буковский составил и передал за границу сборник материалов о людях, признанных невменяемыми, также получивший широкий резонанс. Таким образом, именно ему принадлежит основная заслуга в инициировании на Западе широкой кампании вокруг темы «карательной психиатрии» в Советском Союзе, приведшей, возможно, к определенному ограничению масштабов применения этого способа расправы над инакомыслящими.

На публикации в западной прессе ответил сам заместитель председателя КГБ С. Цвигун. В его статье (журнал «Политическое самообразование», 1971, № 2) утверждалось, что обвинения в карательном использовании психиатрии абсолютно беспочвенны, а люди, которые передают эту информацию за границу, – клеветники, работающие на иностранные спецслужбы.

В марте 1971 Буковского в четвертый раз арестовали. Аресту предшествовала статья «Нищета антикоммунизма» в газете «Правда», где его назвали злостным хулиганом, занимающимся антисоветской деятельностью.

Суд над Буковским состоялся в январе 1972. Ему инкриминировалось распространение антисоветских материалов, передача их за границу, «клеветнические измышления». Буковский просил, чтобы в суде его защищала адвокат Дина Каминская, однако его ходатайство было отклонено, так как у Каминской не было «допуска к секретному судопроизводству».

В последнем слове, указав на многочисленные процессуальные нарушения, имевшие место в ходе следствия и суда, Буковский заявил, что в его действиях нет ничего антисоветского. «Осуждая меня, власти преследуют цель скрыть собственные преступления – психиатрические расправы над инакомыслящими... Буду бороться за законность и справедливость. И сожалею я только о том, что за этот короткий срок – один год, два месяца и три дня, – которые я пробыл на свободе, я успел сделать для этого слишком мало».

Был приговорен Мосгорсудом 5 января 1972 за «антисоветскую пропаганду» к 7 годам заключения (с отбыванием первых двух лет в тюрьме) и 5 годам ссылки. Наказание отбывал во Владимирской тюрьме, затем в пермских политических лагерях, где в соавторстве со своим солагерником, психиатром Семеном Глузманом, написал «Пособие по психиатрии для инакомыслящих» – своего рода практическое руководство, призванное помочь тем, кого власти пытаются объявить невменяемыми. В 1974 возвращен во Владимирскую тюрьму – за голодовки и конфликты с лагерной администрацией, как «злостный нарушитель режима».

Приговор, вынесенный Буковскому, вызвал большой общественный резонанс. В его защиту неоднократно выступали Инициативная группа по защите прав человека в СССР, Андрей Сахаров, позднее Московская Хельсинкская группа. Необычайный размах приобрела международная кампания в защиту Буковского. Он стал одним из самых известных на Западе советских политзаключенных. Важную роль в этом сыграла мать Буковского Нина Ивановна, постоянно и настойчиво обращавшаяся к различным западным политическим лидерам и общественным деятелям.

18 декабря 1976 Буковского под конвоем, в наручниках, доставили в московский аэропорт «Шереметьево» и отправили в Швейцарию – итог сложной дипломатической комбинации, в результате которой одновременно был освобожден из заключения и выслан из Чили лидер чилийской компартии Луис Корвалан, арестованный после прихода к власти генерала Пиночета. В связи с этим городской фольклор пополнился частушкой:

Обменяли хулигана
На Луиса Корвалана.
Где б найти такую б...,
Чтоб на Брежнева сменять!

(Автором этой частушки был Вадим Делоне, передавший текст по телефону из Парижа в Москву).

Вскоре после высылки из страны был принят в Белом доме президентом США Джимми Картером.

Поселился в Великобритании, закончил Кембриджский университет по специальности «нейрофизиология». Написал книгу воспоминаний, изданную на многих языках. Был членом редколлегии журнала «Континент».

Принимал активное участие в различных акциях в защиту прав человека; например, был одним из организаторов кампании по бойкоту московской Олимпиады 1980. В 1983 в Париже была создана организация «Интернационал сопротивления», пытавшаяся скоординировать деятельность эмигрантских групп из стран с коммунистическими режимами. Ее президентом стал Буковский, председателем – Эдуард Кузнецов, исполнительным директором – Владимир Максимов.

В 1983– 1988 приложил много усилий к освобождению советских солдат, попавших в плен к афганским моджахедам.

«Он всегда больше всех делал, потому что интенсивность его практической деятельности была огромна... Он функционировал с колоссальным напряжением, непрерывно и был самым настоящим профессионалом» (Анатолий Якобсон).

После 1990 несколько раз приезжал в Россию. В 1992 участвовал в качестве эксперта в слушании в Конституционном суде РФ «дела КПСС». В рамках подготовки этого процесса получил доступ к секретным документам КПСС из Архива Президента РФ. По собранным материалам написал книгу «Московский процесс».

Живет в Англии. Продолжает активно заниматься публицистикой и общественно-политической деятельностью. В 2004 стал соучредителем российского общественно-политического движения «Комитет-2008. Свободный выбор». В 2008 его кандидатура была выдвинута на пост Президента РФ, но не зарегистрирована Центризбиркомом под предлогом длительного постоянного проживания вне пределов России.

В 1992 Буковскому Указом Президента Ельцина было «возвращено» российское гражданство, хотя советского гражданства его, по всей видимости, никогда не лишали (во всяком случае, в момент высылки ему выдали советский загранпаспорт сроком на 5 лет). Однако в 2014 МИД РФ заявил о сомнениях в законности приобретения им статуса российского гражданина и отказался выдать ему новый российский паспорт взамен просроченного. При этом посольство РФ в Великобритании регулярно отказывает Буковскому в разрешении на въезд в Россию по британскому паспорту.

ДОПОЛНИТЕЛЬНАЯ ИНФОРМАЦИЯ

Учёный-биолог, писатель, правозащитник. Родился в 1942 году в г.Белебей (Башкирская АССР).
Учился в Москве. После доклада Хрущева четырнадцатилетний Буковский стал убежденным противником коммунистической идеологии. Первый его конфликт с властью произошел в 1959 – за участие в издании рукописного журнала был исключен из школы. Образование он продолжил в вечерней школе.
В 1960 он вместе с Юрием Галансковым, Эдуардом Кузнецовым и др., становится одним из организаторов регулярных собраний молодежи у памятника поэту Маяковскому в центре Москвы (т.н. «Маяковка»). Он был самым молодым из активистов «Маяковки». После арестов нескольких активистов «Маяковки» у Буковского был проведен обыск и изъято его сочинение о необходимости демократизации ВЛКСМ (впоследствии этот документ был квалифицирован следователем как «тезисы о развале комсомола»).
В конце 1961 года Буковского отчислили из Университета (он учился на биолого-почвенном факультете).
В 1963 году он был впервые арестован за попытку размножить фотоспособом несколько экземпляров книги Милована Джиласа «Новый класс». Его признали невменяемым и отправили на принудительное лечение в Ленинградскую спецпсихбольницу (СПБ), там он познакомился с опальным генералом Петром Григоренко, а впоследствии ввел его в диссидентский круг. На свободу Буковский вышел в феврале 1965.
В начале декабря 1965 он принял активное участие в подготовке «митинга гласности» в защиту Андрея Синявского и Юлия Даниэля, за это снова был задержан и насильственно госпитализирован, на этот раз его освободили через полгода – в июле 1966.
В третий раз был арестован за организацию демонстрации протеста против ареста Александра Гинзбурга, Юрия Галанскова и их друзей, состоявшейся 22 января 1967 на Пушкинской площади в Москве. На процессе в Московском городском суде (состоялся 30 августа – 1 сентября 1967, вместе с Буковским судили других участников демонстрации Вадима Делоне и Евгения Кушева). Буковский не только отказался признать себя виновным, но произнес резкую обличительную речь – его последнее слово широко распространялось в Самиздате. Суд приговорил его к трем годам лагерей по ст. 1903 УК РСФСР (активное участие в групповых действиях, нарушающих общественный порядок).
Отбыв срок в уголовном лагере, Буковский в январе 1970 вернулся в Москву, и сразу же стал одним из лидеров сформировавшегося за годы его отсутствия диссидентского круга.
Буковский дал несколько интервью западным корреспондентам, в которых рассказал о политических заключенных, подвергающихся психиатрическим репрессиям, сделав проблему карательной медицины достоянием гласности. Ему было сделано официальное предостережение с угрозой, что если он не прекратит передавать на Запад информацию о нарушениях прав человека в СССР, то будет привлечен к уголовной ответственности. Несмотря на это он в начале 1971 обратился с открытым письмом к зарубежным врачам-психиатрам, и приложил к нему копии заключений судебно-психиатрических экспертиз известных инакомыслящих, признанных в СССР невменяемыми: Петра Григоренко, Натальи Горбаневской, Валерии Новодворской и др.
В марте 1971 Буковского в четвертый и последний раз арестовали. Аресту предшествовала статья в газете «Правда», в которой он был назван злостным хулиганом, занимающимся антисоветской деятельностью. Статья принесла Буковскому всесоюзную известность.
Процесс над Буковским состоялся 5 января 1972 в Московском городском суде. За «антисоветскую агитацию и пропаганду» его приговорили к 7 годам заключения (с отбыванием первых двух лет в тюрьме) и 5 годам ссылки – максимальный срок наказания по статье 70 ч.1. УК РСФСР.
Срок отбывал во Владимирской тюрьме, затем в пермских политических лагерях, возглавлял акции протеста заключенных против произвола администрации. Находясь в заключении, в соавторстве со своим солагерником, психиатром Семеном Глузманом, написал «Пособие по психиатрии для инакомыслящих» — руководство, призванное помочь тем, кого власти пытаются объявить невменяемыми. В 1974 Буковского возвратили во Владимирскую тюрьму как «злостного нарушителя режима».
Международная кампания в защиту Буковского приобрела тем временем необычайный размах. В декабре 1976 его обменяли на самого известного политзаключенного Запада – лидера коммунистической партии Чили Луиса Корвалана. Популярная частушка того времени:

Обменяли хулигана на
Луиса Корвалана,
Где б найти такую блядь,
Что б на Брежнева сменять?

Вскоре после высылки из СССР Буковский был принят в Белом доме президентом США Джимми Картером. Он поселился в Великобритании, закончил Кембриджский университет по специальности «нейрофизиология». Написал книгу воспоминаний «И возвращается ветер», изданную на многих языках (первая издание - в 1978 году в США в издательстве "Хроника"). До своей официальной публикации в России в 1990 году книга ходила в Самиздате.
Буковский продолжал активно заниматься политической деятельностью: он стал одним из организаторов кампании по бойкоту московской Олимпиады 1980. В 1983 вместе с В.Максимовым и бывшим политзаключенным Э.Кузнецовым участвовал в создании международной антикоммунистической организации «Интернационал сопротивления», был избран ее президентом. Участвовал в организации пропаганды на «ограниченный контингент» советских войск, введенных в Афганистан. Приложил много усилий к освобождению советских солдат, попавших в плен к моджахедам.
После распада СССР новые власти отменили указ о лишении его советского гражданства. В ходе подготовки к слушаниям в Конституционном суде РФ «дела КПСС» (июль-октябрь 1992) Буковского пригласили выступить там в качестве свидетеля. Он приехал в Москву, получил доступ к секретным документам КПСС из Архива Президента РФ и по собранным материалам написал книгу Московский процесс. На выборах 2008 г. хотел баллотироваться в президенты России, но получил отказ, формально, как человек, имеющий два гражданства.

ПОСЛЕДНЕЕ СЛОВО НА СУДЕ

5 января 1972 года

Граждане судьи!

Я не буду касаться юридической стороны обвинения, потому что я в зале суда уже доказал полностью его несостоятельность. Адвокат в своей речи также доказал полную несостоятельность обвинения, и я согласен с ним по всем пунктам защиты.

Скажу другое: расправа надо мной готовилась уже давно, и я об этом знал. 9 июня меня вызвал прокурор Ванькович и угрожал расправой; потом появилась статья в газете «Правда» под заголовком «Нищета антикоммунизма», которую почти процитировала в своей речи прокурор. Статья содержала в себе обвинение, что я за мелкие подачки продаю в подворотнях иностранным корреспондентам клеветническую информацию.

И наконец, в журнале «Политическое самообразование» № 2 за 1971 г. была помещена статья зам. председателя КГБ С. Цвигуна, в которой также говорилось, что я занимаюсь антисоветской деятельностью. И совершенно понятно, что маленький следователь, проводя следствие по делу, не мог пойти против начальника и вынужден был во что бы то ни стало попытаться доказать мою вину. Перед арестом за мной была установлена настоящая слежка. Меня преследовали, мне грозили убийством, а один из тех, кто за мной следил, распоясался настолько, что угрожал мне своим служебном оружием. Уже будучи под следствием, я заявил ходатайство о том, чтобы против этих лиц было возбуждено уголовное дело. Я даже указал номер служебной машины, на которой эти люди ездили за мной, и привел другие факты, которые давали полную возможность для их розыска. Однако на это ходатайство я не получил ответа от тех инстанций, куда его направлял. Зато от следователя был получен ответ весьма красноречивый: «Поведение Буковского на следствии дает основание для обследования его психического состояния».

Следствие велось с бесчисленными процессуальными нарушениями. Можно сказать, что не осталось ни одной статьи в УПК, которая не была бы нарушена. Следствие пошло даже на такую позорную меру, как помещение со мной в тюрьме камерного агента, некоего Трофимова, который сам признался мне, что ему было поручено вести со мной провокационные антисоветские разговоры с целью спровоцировать меня на аналогичные высказывания, за что ему было обещано досрочное освобождение. Как видите, то, что мне инкриминируется как преступление, некоторым людям прощается, если этого требуют «интересы дела».

Я посылал об этом жалобы в различные инстанции и требовал сейчас, на суде, приобщить их к делу, но суд «постеснялся» это сделать.

Что касается следователя, то он, вместо того чтобы рассмотреть эту жалобу и дать мне ответ, направил меня на стационарное медицинское обследование в Институт судебной психиатрии им. Сербского.

Следственному отделу УКГБ очень хотелось, чтобы я был признан невменяемым. Как удобно! Ведь дела за мной нет, обвинение строить не на чем, а тут не надо доказывать факта совершения преступления, просто человек - больной, сумасшедший...

И так бы оно все и произошло. И не было бы сейчас этого судебного разбирательства, и не было бы моего последнего слова: меня осудили бы заочно, в мое отсутствие... если бы не оказало влияние интенсивное вмешательство общественности. Ведь после первого срока экспертизы - в середине сентября - врачебная комиссия обнаружила у меня зловещую неясность психической картины, и по вопросам врачей, обращавшихся ко мне после этого, я понял, что меня собираются признать невменяемым. И только 5 ноября, после давления, оказанного общественностью, новая медицинская комиссия признала меня здоровым. Вот вам достоверное доказательство моих утверждений (которые здесь, в суде, называют клеветническими), как по указанию КГБ чинятся психиатрические расправы над инакомыслящими.

У меня есть и другое доказательство этого. В 1966 году меня восемь месяцев, без суда и следствия и вопреки медицинским показаниям о моем психическом здоровье, держали в психиатрических больницах, переводя по мере выписки врачами из одной больницы в другую.

Итак, 5 ноября я был признан вменяемым, и меня вновь водворили в тюрьму, и процессуальные нарушения продолжались. Грубо было нарушено окончание следствия с выполнением ст. 201 УПК РСФСР. Я требовал, чтобы мне был предоставлен избранный мною адвокат. Но следователь мне в этом отказал и подписал ст. 201 один, да еще написал при этом, что я отказался ознакомиться с делом.

В соответствии со своим правом на защиту, предусмотренным ст. 48 УПК РСФСР, я потребовал пригласить для своей защиты в суде адвоката Каминскую Дину Исаковну.

С этой просьбой я обратился к председателю Президиума Московской коллегии адвокатов и получил его отказ с резолюцией: «Адвокат Каминская не может быть выделена для защиты, так как она не имеет допуска к секретному делопроизводству». Спрашивается, о каком секретном делопроизводстве может идти речь, когда меня судят за антисоветскую агитацию и пропаганду? И все же, где, в каких советских законах упоминается об этом пресловутом «допуске»? Нигде.

Итак, адвокат мне предоставлен не был. Более того, вышеупомянутый ответ из коллегии адвокатов, с которым я был ознакомлен и на котором имеется моя подпись, был из дела изъят и возвращен в коллегию адвокатов, о чем в деле имеется справка. Взамен его был вложен другой, вполне невинный ответ председателя коллегии, с которым я ознакомлен не был. Как это можно расценивать? Только как служебный подлог.

Потребовалась моя 12-дневная голодовка, жалоба Генеральному прокурору СССР, в Министерство юстиции СССР и в ЦК КПСС, а также новое активное вмешательство общественности, чтобы мое законное право на защиту было, наконец, осуществлено и мне был предоставлен приглашенный моей матерью адвокат Швейский.

Сегодняшнее судебное разбирательство велось также с многочисленными процессуальными нарушениями. Обвинительное заключение, в котором 33 раза употребляется слово «клеветнический» и 18 раз слово «антисоветский», не содержит в себе конкретных указаний на то, какие же именно факты из сообщенных мною западным корреспондентам являются клеветническими и какие именно материалы из изъятых у меня при обыске и якобы распространяемых мною являются антисоветскими.

Из девяти ходатайств, заявленных мною в начале судебного разбирательства и поддержанных моим адвокатом, восемь было отклонено. Никто из заявленных мною свидетелей, которые могли бы опровергнуть различные пункты обвинения, судом вызван не был.

Мне инкриминирована, в частности, передача антисоветских материалов прилетевшему в Москву фламандцу - Гуго Себрехтсу. Эти материалы якобы передавались ему мною в присутствии Вольпина и Чалидзе. Однако мое требование о вызове этих двух людей в качестве свидетелей не было удовлетворено. В суд не был вызван, далее, ни один человек из 8 названных мною, которые могли подтвердить истинность моих утверждений относительно фактов помещения и условий содержания людей в специальных психиатрических больницах. Суд отклонил мое ходатайство о вызове этих

свидетелей, мотивировав это тем, что они душевнобольные и не могут давать показаний. Между тем среди этих людей есть двое - 3. М. Григоренко и А. А. Файнберг, которые никогда не помещались в спецпсихбольницы, а бывали в этих больницах только в качестве родственников и могли бы подтвердить мои показания об условиях содержания в этих больницах.

В суд были приглашены только те свидетели, которых представило обвинение. Но что же это были за свидетели? Так, ко мне подсылался перед моим арестом, по всей вероятности сотрудниками КГБ, военнослужащий войск госбезопасности, ныне работающий в отделе таможенного досмотра на Шереметьевском аэродроме, мой бывший школьный товарищ, некий Никитинский, которому было поручено спровоцировать меня на преступление - организацию ввоза из-за границы оборудования для подпольной типографии. Но незадачливому провокатору осуществить это не удалось. Тогда следствие, а затем и суд попытались сделать его свидетелем по этому пункту обвинения. Мы видели здесь, что Никитинский не справился и с этой задачей.

Для чего же потребовались все эти провокации и грубые процессуальные нарушения, этот поток клеветы и ложных бездоказательных обвинений? Для чего понадобился этот суд? Только для того, чтобы наказать одного человека?

Нет, тут «принцип», своего рода «философия». За предъявленным обвинением стоит другое, непредъявленное. Осуждая меня, власти преследуют здесь цель скрыть собственные преступления, психиатрические расправы над инакомыслящими.

Расправой надо мной они хотят запугать тех, кто пытается рассказать об их преступлениях всему миру. Не хотят «выносить сор из избы», чтобы выглядеть на мировой арене этакими безупречными защитниками угнетенных!

Наше общество еще больно. Оно больно страхом, пришедшим к нам со времен сталинщины. Но процесс духовного прозрения общества уже начался, остановить его невозможно. Общество уже понимает, что преступник не тот, кто выносит сор из избы, а тот, кто в избе сорит. И сколько бы мне ни пришлось пробыть в заключении, я никогда не откажусь от своих убеждений и буду высказывать их, пользуясь правом, предоставленным мне ст. 125 советской Конституции, всем, кто захочет меня слушать. Буду бороться за законность и справедливость.

И сожалею я только о том, что за этот короткий срок - 1 год 2 месяца и 3 дня, - которые я пробыл на свободе, я успел сделать для этого слишком мало.

Короткие и порой отрывочные сведения, а также ошибки в тексте - не стоит считать это нашей небрежностью или небрежностью родственников, это даже не акт неуважения к тому или иному лицу, скорее это просьба о помощи. Тема репрессий и количество жертв, а также сопутствующие темы так неохватны, понятно, что те силы и средства, которые у нас есть, не всегда могут отвечать требованиям наших читателей. Поэтому мы обращаемся к вам, если вы видите, что та или иная история требует дополнения, не проходите мимо, поделитесь своими знаниями или источниками, где вы, может быть, видели информацию об этом человеке, либо вы захотите рассказать о ком-то другом. Помните, если вы поделитесь с нами найденной информацией, мы в кратчайшие сроки постараемся дополнить и привести в порядок текст и все материалы сайта. Тысячи наших читателей будут вам благодарны!