Гопкало Пантелей Ефимович
Гопкало Пантелей Ефимович
Гопкало Пантелей Ефимович
Дата рождения:
__ __ 1894г.
Дата смерти:
__ __ 1953г., на 60 году жизни
Социальный статус:
в 1930-е годы был председателем колхоза «Красный Октябрь»
Место рождения:
Черниговская область, Украина (ранее Украинская ССР)
Место проживания:
Привольное село, Красногвардейский район, Ставропольский край, Россия (ранее РСФСР)
Дата ареста:
__ __ 1937г.
Приговорен:
арестован по обвинению в «а) срывал уборку урожая колосовых, в результате чего создал условия для осыпания зерна. В целях уничтожения колхозного скотопоголовья искусственно сокращал кормовую базу путём распашки сенокосных угодий, в результате колхозный скот довёл до истощения; б) тормозил развитие стахановского движения в колхозе, практикуя гонения против стахановцев… На основании изложенного обвиняется в антисоветской деятельности в том, что, являясь врагом ВКП(б) и Советской власти и будучи связан с участниками ликвидированной антисоветской правотроцкистской организации, по заданию последней проводил вредительскую подрывную работу в колхозе «Красный Октябрь», направленную на подрыв экономической мощи колхоза…»
Приговор:
находился под стражей; дело прекращено в декабре 1938 года
  • ФОТОКАРТОТЕКА
  • ОТ РОДНЫХ
  • ДОПОЛНИТЕЛЬНАЯ ИНФОРМАЦИЯ
ФОТОКАРТОТЕКА
Миша Горбачёв с дедом председателем колхоза «Красный Октябрь» Пантелеем Ефимовичем Гопкало (1894—1953) и бабушкой Василисой Лукьяновной Гопкало (дев. Литовченко)
Гопкало Пантелей Ефимович Проект Бессмертный барак
ОТ РОДНЫХ

Дед генсека по матери: «Являясь врагом ВКП(б) и советской власти…»

«Дед мой, Пантелей Ефимович Гопкало, революцию принял безоговорочно, — вспоминал в 1995 году Михаил Сергеевич. — В тринадцать лет он остался без отца, старший среди пятерых. Типичная бедняцкая крестьянская семья. В Первую мировую войну воевал на Турецком фронте. Когда установилась Советская власть, получил землю. В семье так и звучало: «Землю нам дали Советы». Из бедняков стали середняками. В 20-е годы дед участвовал в создании в нашем селе ТОЗа — товарищества по совместной обработке земли. Работала в ТОЗе и бабушка Василиса Лукьяновна (её девичья фамилия Литовченко, её родословная своими корнями тоже уходила на Украину), и совсем ещё молодая тогда моя мать Мария Пантелеевна».

В 1928 году дед будущего генсека и президента вступил в ВКП(б), стал коммунистом. Он принял участие в организации местного колхоза «Хлебороб», был его первым председателем.

На совещаниях в ЦК говорливый генсек любил вспоминать эпизоды своего детства. Однажды на Политбюро, когда обсуждался его доклад, разговор коснулся коллективизации, и в моём блокноте появилась такая вот запись: «М.С.: Я спрашивал свою бабушку Василису Лукьяновну:

— Как там, бабушка, колхозы создавали? — Она очень любила меня, потому что единственный внук. Она говорит:

— Люди так говорили: вот чёрт те Гопило, что он затеял?

Я говорю:

— У нас с колхозами как шло?

— Да как, — говорит, — всю ночь твой дед гарнизует, гарнизует (организует. — Н.3.), а наутро все разбиглись…»

Подобных записей за время работы в ЦК КПСС в 1985–1991 годах сделано немало. Более десяти лет пролежали они в моём архиве. Теперь, как говорится, лягут в строку.

В 30-е годы дед Горбачёва возглавил колхоз «Красный Октябрь» в соседнем селе, в 20-ти километрах от Привольного. И пока внук не пошёл в школу, он в основном жил с дедом и бабушкой. Там для него вольница была полная.

— Любили они меня беззаветно, — вспоминал Михаил Сергеевич. — Чувствовал я себя у них главным. И сколько ни пытались оставить меня хоть на время у родителей, это не удалось ни разу. Доволен был не только я один, не меньше отец и мать, а в конечном счёте — и дед с бабушкой.

В детстве он ещё застал остатки быта, который был характерен для дореволюционной и доколхозной российской деревни. Саманные хаты, земляной пол, никаких кроватей — спали на полатях или на печи, прикрывшись тулупом или каким-нибудь тряпьём. На зиму, чтоб не замёрз, в хате помещали и телёнка. Весной, чтоб пораньше цыплят вывести, здесь же сажали наседку, а часто и гусынь.

— С нынешней точки зрения, бедность невероятная, — сокрушался Михаил Сергеевич. — А главное — тяжёлый, изнурительный труд. О каком «золотом веке» российской деревни говорят наши современные борцы за крестьянское счастье, я не понимаю. То ли эти люди вообще ничего не знают, то ли сознательно врут, то ли у них отшибло память.

В доме деда Пантелея Ефимовича он впервые увидел на грубо сколоченной книжной полке тоненькие брошюрки. Это были Маркс, Энгельс, Ленин, издававшиеся тогда отдельными выпусками. Стояли там и «Основы ленинизма» Сталина, статьи и речи Калинина. А в другом углу горницы — икона и лампада: бабушка была глубоко верующим человеком. Прямо под иконой на самодельном столике красовались портреты Ленина и Сталина. Это «мирное сосуществование» двух миров нисколько не смущало деда. Сам он верующим не был, но обладал завидной терпимостью. Авторитетом на селе пользовался колоссальным.

— Знаете, какая любимая шутка была у моего деда? — спрашивал, чтобы разрядить обстановку, Михаил Сергеевич. — «Главное для человека — свободная обувь, чтобы ноги не давило».

Первое потрясение, которое он пережил мальчишкой, — арест деда. Его увезли ночью. Бабушка Василиса переехала в Привольное к отцу и матери Михаила.

— Помню, как после ареста деда дом наш — как чумной — стали обходить стороной соседи, и только ночью, тайком, забегал кто-нибудь из близких. Даже соседские мальчишки избегали общения со мной. Теперь-то я понимаю, что нельзя винить людей: всякий, кто поддерживал связь или просто общался с семьёй «врага народа», тоже подлежал аресту. Меня всё это потрясло и сохранилось в памяти на всю жизнь.

Прошло много лет, но, по его словам, даже тогда, когда он был секретарём горкома, крайкома партии, членом ЦК и имел возможность взять следственное дело деда, не мог перешагнуть какой-то психологический барьер, чтобы затребовать его. Лишь после августовского путча попросил об этом Вадима Бакатина.

Всё началось с ареста председателя исполкома Молотовского района: его обвинили в том, что он якобы является руководителем «подпольной правотроцкистской контрреволюционной организации». Долго пытали, добивались, чтобы назвал участников организации, и он, не выдержав пыток, назвал 58 фамилий — весь руководящий состав района, в том числе и деда Миши, заведовавшего, по словам Михаила Сергеевича, в то время районным земельным отделом (по другим сведениям, Пантелей Ефимович возглавлял районное заготовительное управление):

Из протокола допроса Топкало Пантелея Ефимовича:

«— Вы арестованы как участник контрреволюционной правотроцкистской организации. Признаёте себя виновным в предъявленном вам обвинении?

— Не признаю себя виновным в этом. Никогда не состоял в контрреволюционной организации.

— Вы говорите неправду. Следствие располагает точными данными о том, что вы являетесь участником контрреволюционной правотроцкистской организации. Дайте правдивые показания по вопросу.

— Повторяю, что не был я участником контрреволюционной организации.

— Вы говорите ложь. Вас уличают ряд обвиняемых, проходящих по этому делу, в проводимой вами контрреволюционной деятельности. Следствие настаивает дать правдивые показания.

— Категорически отрицаю. Никакой контрреволюционной организации не знаю».

Из обвинительного заключения:

П.Е. Гопкало вменялось в вину: «а) срывал уборку урожая колосовых, в результате чего создал условия для осыпания зерна. В целях уничтожения колхозного скотопоголовья искусственно сокращал кормовую базу путём распашки сенокосных угодий, в результате колхозный скот довёл до истощения; б) тормозил развитие стахановского движения в колхозе, практикуя гонения против стахановцев…

На основании изложенного обвиняется в антисоветской деятельности в том, что, являясь врагом ВКП(б) и Советской власти и будучи связан с участниками ликвидированной антисоветской правотроцкистской организации, по заданию последней проводил вредительскую подрывную работу в колхозе «Красный Октябрь», направленную на подрыв экономической мощи колхоза…»

Источник: Михаил Горбачёв. Жизнь до Кремля. Зенькович Н.А.

ДОПОЛНИТЕЛЬНАЯ ИНФОРМАЦИЯ

Пантелей Ефимович Гопкало (1894—1953), происходил из крестьян Черниговской губернии, был старшим из пяти детей, в 13 лет потерял отца, позднее переселился в Ставрополье[9]. Ветеран Первой мировой войны, землю получил при советской власти, в 1920-е годы участвовал в создании товарищества по обработке земли, в 1928 году вступил в ВКП(б) и стал председателем колхоза «Хлебороб» в Привольном, в 1930-е годы был председателем колхоза «Красный Октябрь» в соседнем селе, в 20 километрах от Привольного, пока Михаил не пошел в школу, жил у дедушки с бабушкой, в 1937 году дед был арестован по обвинению в троцкизме. Находясь под следствием, провёл в тюрьме 14 месяцев, вынес пытки и издевательства. От расстрела Пантелея Ефимовича спасло изменение «линии партии», февральский пленум 1938 года, посвящённый «борьбе с перегибами». В итоге в сентябре 1938 года начальник ГПУ Красногвардейского района застрелился, а Пантелей Ефимович был оправдан и в декабре 1938 года освобождён, а в 1939 году дед снова стал председателем колхоза, позже заведовал районным земельным отделом. Уже после отставки и крушения СССР Михаил Горбачёв заявлял, что рассказы деда послужили одним из факторов, склонивших его к неприятию советского режима

Короткие и порой отрывочные сведения, а также ошибки в тексте - не стоит считать это нашей небрежностью или небрежностью родственников, это даже не акт неуважения к тому или иному лицу, скорее это просьба о помощи. Тема репрессий и количество жертв, а также сопутствующие темы так неохватны, понятно, что те силы и средства, которые у нас есть, не всегда могут отвечать требованиям наших читателей. Поэтому мы обращаемся к вам, если вы видите, что та или иная история требует дополнения, не проходите мимо, поделитесь своими знаниями или источниками, где вы, может быть, видели информацию об этом человеке, либо вы захотите рассказать о ком-то другом. Помните, если вы поделитесь с нами найденной информацией, мы в кратчайшие сроки постараемся дополнить и привести в порядок текст и все материалы сайта. Тысячи наших читателей будут вам благодарны!