Бессмертный барак
Сохранено 1926724 имен
Поддержать проект

Руль Теодор Александрович

Руль Теодор Александрович
Страницу ведёт: Алиса Гомер Алиса Гомер
Дата рождения:
18 октября 1913 г.
Дата смерти:
30 октября 1967 г., на 55 году жизни
Социальный статус:
служащий
Образование:
высшее; педагогический Институт Республики Немцев Поволжья г. Энгельс
Национальность:
поволжский немец
Место рождения:
Верхняя Грязнуха село, Камышинский район, Волгоградская область, Россия (ранее РСФСР)
Место проживания:
Прокопьевск, Кемеровская область, Россия (ранее РСФСР)
Лагерное управление:
Красноярский ИТЛ Краслаг, Канский район, Красноярский край, Россия (ранее РСФСР)
Место захоронения:
Новостройка посёлок, Прокопьевский район, Кемеровская область, Россия (ранее РСФСР)
Дата ареста:
1945 г.
Приговорен:
Особым совещанием при НКВД СССР 4 августа 1945 года, обв.: 58 - 10, 11 "контрреволюционная деятельность"
Приговор:
12 лет исправительно-трудового лагеря
Реабилитирован:
7 марта 1955 года Центральной комиссией прокуратуры СССР и Красноярским краевым судом
Источник данных:
Справка уточнена по данным от родственников
Книга Памяти:
Раздел: Трудармейцы
  • ФОТОКАРТОТЕКА
  • ОТ РОДНЫХ
ФОТОКАРТОТЕКА
ОТ РОДНЫХ

Памяти отца.

Как все «нормальные» выпускники любой «нормальной» советской школы, я никогда не задумывалась о своей национальности и не спрашивала у однокласснтков про их национальность. Даже мои «нерусские» имя, фамилия и отчество (Руль Алиса Теодоровна)- не давали мне ни малейшего повода об этом подумать. Наш отец, Руль Теодор Александрович, умер в 53 года от сердечного приступа, когда мне только исполнилось 8 лет. Лишь много позже, уже на 3м курсе университета, во время сдачи госэкзамена по марксизму-ленинизму, случился эпизод, который стал толчком к процессу «осознания своей идентификации», как сейчас принято говорить. Преподаватель по фамилии Сергеев, принимающий экзамен, раскрыв случайно мою зачетку на первой странице, прочитав мои имя, фамилию и отчество, поднял на меня внимательные глаза и спросил вдруг о моем отце, о его судьбе. Услышав о ранней смерти папы, он задумался, и глаза его увлажнились. Студенты, сидящие в аудитории, были, конечно, несказанно рады этой паузе в экзаменовке,- они смогли получше подготовитьтся к ответу. А мне он только коротко рассказал, что они в ранней молодости были с моим отцом друзьями и коллегами,- лекторами при саратовском обкоме партии, а во время репрессий «потеряли друг друга из виду».(Наш Кемерово тоже от Энгельса и Саратова неблизко расположен, как- то же и он попал в наши края?) Было это в 1978году.

Отец заканчивал Пединститут в Энгельсе, стал учителем немецкого и истории и позже работал, как рассказал Сергеев, лектором в Сартове. Был убежденным коммунистом и хорошим другом. Больше Сергеев не мог рассказать мне ничего,- спохватился, что должен продолжать экзамен. А я вот до сих пор ругаю себя, что не дождалась его в коридоре после экзамена и не расспросила подробнее. Ведь я только знала о последних годах жизни отца, что он преподавал историю и директорствовал в маленькой сельской школе номер 58 в Прокопьевском районе. (Что само по себе уже удивительно для репрессированного немца!). Расспрашивая позже, у своих родственников- поволжских немцев, с которыми мы встретились уже в Германии, я узнала, что отец не только с Сергеевым «потеряли друг друга из виду», но и с первой женой Эрикой, и с двумя его детьми от первого брака. Мама наша, (вторая его жена, поженились они после освобождения отца), сама очень пострадала от репрессий как член высланной из Каунаса в Сибирь польско-литовской семьи КРО «контрреволюционеров». Поэтому она, оберегая свою-нашу новую семью, молчала об этом всю жизнь, как партизан. (А отец все-таки нашел их- и первую жену и двух детей.. Но это уже другая история) Дома у нас были книги по истории на немецком, карманные часы- луковица работы немецкого мастера, больше ничего не сохранилось.

Cделаю „перескок“ во времени- уже в конец 80- начало 90х. На хоре в немецком культурном обществе города Краснотурьинска на Урале, куда я стала ходить с младшей дочерью, разучивали мы однажды песню немцев Поволжья, (одну из многих), в которой были такие строки «Wir sind nicht schuld, dass man und hat verleumdet, nahm uns die Ehrе` schuf Ungerechtigkeit, hat uns zerstreut im Großen Sowjet Lande, getrennt von Ort, wo unsre Wiege stand» (Что в переводе на русский звучит так: «Мы никак неповинны в том, что нас оклеветали, оторвали нас от земли, где стояли наши колыбели и рассеяли по всей огромной советской стране»)

Исполняя эту песню, пожилые уже мужчины и женщины- участники клуба, стояли с такими отрешенными, углубленными в себя лицами, с таким горячим чувством, не замечая ничего вокруг,- они пели о погубленных судьбах своих родителей, о самих себе,- что даже меня, тогда еще 28- летнюю и все еще далекую от полного осмысления своих корней, каждый раз пробирал озноб при мысли, что это о нем говорится в этой песне, что с нами мог бы стоять петь он, мой отец...

Он сполна вкусил всех «прелестей» сталинских репрессий. Сначала в Красноярском крае, в Kанском районе, а затем в Воркуталаге он отсидел- нет отработал, ведь он там не сидел! По 58 й статье, по оговору- полных 13 тяжелых лет. И неудивительно, что, прожив после ссылки чуть больше десяти лет, умер в еще молодом возрасте от болезни легких и сердца. При освобождении му выдали на руки все его письма с прошениями о пересмотре и справедливом решении его дела, которые он писал почти ежедневно из лагеря в разные инстанциив Москве. Их никто никуда не отправлял они так и хранились в его папке в региональном управлении НКВД. Ему, убежденному коммунисту, молодому лектору Обкома партии КПСС, ставили в вину преступный замысел. Якобы он входил в группу врагов народа, задумавших «взорвать мост через Волгу». Какой абсурд! Только сейчас, спустя десятки лет, я понимаю, что этому абсурду не стоит удивляться, зная принцип работы сталинско- чекистской репрессивной машины. Если даже на вокзалах, при посадке в терплушку колонны репрессированных немцев, раскулаченных и прочих «контриков», бытовала практика ДОБИРАНИЯ невинных людей и присваивания им прямо там, на перроне, без суда и следствия!- статуса заключенных, добирая до ПОЛОЖЕННОГО количества!- То есть если для закрываемого последнего вагона эшелона, отправляющегося в места «не столь отдаленные», не хватало людей, то их, «недостающих», могли подбирать прямо на перроне- все равно кого- встречающих ли родственников с другого поезда или отправляющтхся по своим делам в обратном направлении. ДОБИРАЛИ до положенного «поголовья». Об этом я читала в автобиографическом рассказе такого, схваченного ни за что человека- к сожалению, не помню имени автора. Иногда такие колонны сажали в заведомо неплавучие корабли и баржи, рулевые дотягивали их до середины реки или пролива, где глубина и быстрое течение, и покидали баржи, отправляя на дно заключенных в трюмах людей- топили их живьем, с женщинами детьми и стариками. С такой вот баржи чудом спасся наш 90- летний родственник Владимир Данилович Шефер, так что рассказ этот тоже- из первых рук. И сколько еще было их, таких невинных людей «упало в эту бездну» бессмысленных, кровавых сталинских репрессий! Прод. след.Он сполна вкусил всех «прелестей» сталинских репрессий. Сначала в Красноярском крае, в Kанском районе, а затем в Воркуталаге он отсидел- нет отработал, ведь он там не сидел! По 58 й статье, по оговору- полных 13 тяжелых лет. И неудивительно, что, прожив после ссылки чуть больше десяти лет, умер в еще молодом возрасте от болезни легких и сердца. Ему, убежденному коммунисту, молодому лектору Обкома партии КПСС, ставили в вину преступный замысел. Он якобы входил в группу врагов народа, задумавших «взорвать мост через Волгу». Какой абсурд! Только сейчас, спустя десятки лет, я понимаю, что этому абсурду не стоит удивляться, зная принцип работы сталинско- чекистской репрессивной машины. Если даже на вокзалах, при посадке в терплушку колонны репрессированных немцев, раскулаченных и прочих «контриков», бытовала практика ДОБИРАНИЯ невинных людей и присваивания им прямо там, на перроне, без суда и следствия!- статуса заключенных, добирая до ПОЛОЖЕННОГО количества!- То есть если для закрываемого последнего вагона эшелона, отправляющегося в места «не столь отдаленные», не хватало людей, то их, «недостающих», могли подбирать прямо на перроне- все равно кого- встречающих ли родственников с другого поезда или отправляющтхся по своим делам в обратном направлении. ДОБИРАЛИ до положенного «поголовья». Об этом я читала в автобиографическом рассказе такого, схваченного ни за что человека- к сожалению, не помню имени автора. Иногда такие колонны сажали в заведомо неплавучие корабли и баржи, рулевые дотягивали их до середины реки или пролива, где глубина и быстрое течение, и покидали баржи, отправляя на дно заключенных в трюмах людей- топили их живьем, с женщинами детьми и стариками. С такой вот баржи чудом спасся наш 90- летний родственник Владимир Данилович Шефер, так что рассказ этот тоже- из первых рук. И сколько еще было их, таких невинных людей «канувших в бездну» бессмысленных, кровавых сталинских репрессий! Приехав полсле освобождения из Воркуталага на поселение в Прокопьевский район, который больше Франции) отец стал работать сперва рядовым учителем, затем его назначили директором школы в поселке Новостройка. Коммунистом он оставался всегда, даже и в заключении- еще один парадокс системы!- (подобно российскому немцу Федерау у Солженицыина в "Раковом Корпусе", скромно ответивший на вызов партийного номенклатурщика Русинова, удивленного этим сохраненном для "врага народа"членством в КПСС) По работе папе приходилось ездит в удаленный на 20 км центр района, Прокопьевск- когда за учебниками или пособиями, когда за хозяйственной утварью для школы. Зимой, когда бураны заметали поселок на целые недели, приходилось добираться на санях с трактором. А уж если и трактор заглохнет.. Что делать, надо идти пешком, и с грузом! Оставишь- все разворуют, а ты ответственное лицо! Или сидеть в прицепе всю ночь, ожидая помощи. В один из таких вот вынужденных пеших маршей по заснеженному степному пути, а скорее бездорожью, вспотев и сняв шарф, папа сильно простыл. Застарелый недолеченный лагерный туберкулез обострился. Начались бронхиты, кашель, и обострилась болезнь сердца- стенокардия. й Продолжение. след.

Руль Теодор Александрович Проект Бессмертный барак

Короткие и порой отрывочные сведения, а также ошибки в тексте - не стоит считать это нашей небрежностью или небрежностью родственников, это даже не акт неуважения к тому или иному лицу, скорее это просьба о помощи. Тема репрессий и количество жертв, а также сопутствующие темы так неохватны, понятно, что те силы и средства, которые у нас есть, не всегда могут отвечать требованиям наших читателей. Поэтому мы обращаемся к вам, если вы видите, что та или иная история требует дополнения, не проходите мимо, поделитесь своими знаниями или источниками, где вы, может быть, видели информацию об этом человеке, либо вы захотите рассказать о ком-то другом. Помните, если вы поделитесь с нами найденной информацией, мы в кратчайшие сроки постараемся дополнить и привести в порядок текст и все материалы сайта. Тысячи наших читателей будут вам благодарны!