Бессмертный барак
Бриллиантова Анна Вячеславовна
Бриллиантова Анна Вячеславовна
Дата рождения: __ __ 1909г.
Дата смерти:3 ноября 1937г., на 29 году жизни
Социальный статус:
беспартийная, студентка биологического факультета МГУ
Образование:
среднее
Место рождения: Москва, Россия
Место проживания: Москва, Россия
Место захоронения:Сандармох место массовых расстрелов, лесное урочище, Республика Карелия, Россия
Национальность:
русская
Дата ареста: 29 июля 1933г.
Приговорен:
Арестована 29 июля 1933 года по делу "контрреволюционной террористическо-монархической организации" католиков. Коллегией ОГПУ 19 февраля 1934 года осуждена по ст. ст. 58-8-10-11 УК РСФСР на 8 лет ИТЛ. Отбывала наказание в Соловках. 19 апреля 1936 года родила сына Теймура. Особой тройкой УНКВД Ленинградской области 9 октября 1937 года приговорена к высшей мере наказания
Приговор:
к высшей мере наказания — расстрел
Реабилитирован:
13 июня 1957 года Военным трибуналом Московского военного округа
Книга Памяти:
Раздел: Женщины
Поделись историей в:
Бриллиантова Анна Вячеславовна. Бриллиантова Анна Вячеславовна. Бриллиантова Анна Вячеславовна.

Мама склонилась надо мной. В красной косынке, в светлом халате. Редко это было, но она осталась в памяти такой. Потом менялись комнаты, менялось количество кроваток в палате, от нескольких в комнате до трех рядов.

И более четко – это уже в Сестрорецке, 1939–40-й годы. Прогулки по двору. В темноте по небу бегают лучи прожекторов. «Что это?» – «Это сестричка братика в небе ищет». Выводили на берег озера. По берегу тонкие березки и рябины с остатками ягод. По волнам подскакивает мной брошенная в воду деревянная кругленькая шашка.

С невысокой горки нас катают на санках. Высокое ажурное деревянное кресло на длинных полозьях. Сзади на них, после разгона, становится няня, и вместе спускаемся.

И Новый год. В углу большой, пустой комнаты стоит раскидистая елка с отрубленной макушкой под самым потолком. На елке несколько картонных игрушек. Но сразу бросаются в глаза и завораживают две картонные, с тиснением чешуи, рыбки. Сверкая раскрашенным серебрением, «плывя» одна другой чуть повыше, такие красивые – глаз не оторвешь.

И вот смотрим с ожиданием через окно на калитку в заборе из штакетника. Идет кто-то, к кому-то, может быть мама, может быть ко мне, может быть забрать. Нет, нет опять не ко мне. А вот идет какой-то дедушка с усами и бородкой клинышком, в черном пальто, высокий, в руках сетка с апельсинами. Каждый думает – это ко мне. И вот: «ура!», ко мне. Нянечка показывает на меня. Наконец-то! Он хватает меня на руки и мы раздаем разочарованным детям апельсины. Я не выпускаю его. Это как сон: вдруг проснусь. Мы одеваемся и радостные уходим.

На Московском вокзале Ленинграда, в огромном зале, дедушка, оставив меня с вещами, уходит за билетом. Утром в поезде, за неимением воды, он протирает мне физиономию одеколоном.

Приезжаем домой в Малоярославец, и – о ужас! Деда нет, а на меня набрасываются две какие-то бабушки. Тут я не выдержал и разревелся вовсю.

Потом уж узнал, что это была моя бабушка Глафира Алексеевна и ее сестра Нина Алексеевна. Я узнал, что папа мой летает на самолете, и когда летели на запад самолеты, я изо всей мочи, задрав голову, кричал «папа!», надеясь, что он услышит. Бабушка рассказывала некоторым доверенным людям, что он – указывая на меня – родился на Соловках. Для меня это было что-то сказочное, связанное с пением соловьёв.

Отец действительно, освободившись и проработав некоторое время в Медвежьегорске, нашел работу в с. Ныроб Пермской области, где заведовал огромным хозяйством в должности главного агронома, и вынужден был часто летать пассажиром по своим делам. Керим Вадудович Кази-Заде, 1900 года рождения, впоследствии Казиев, был арестован в г. Баку в 1928 году и сослан на 8 лет на Соловки, где занимался научной деятельностью по акклиматизации кормовых культур в Приполярьи.

Моя мама, Анна Вячеславновна Бриллиантова, 1909 года рождения, училась в Московском университете на биофаке, после ареста в 33-м году была сослана на 10 лет на Соловки, как специалист с незаконченным высшим образованием была направлена на сельскохозяйственные работы, где и познакомилась со своим начальником. Вероятно, он и припрятал ее, беременную, от глаз сексотов. Вероятно, этому я и обязан своей жизнью. (Как правило, беременных женщин посылали на тяжелые работы на Заяцкие острова – ворочать камни на берегу моря для выкидыша.) Родился я 19 апреля 1936 года, предположительно на острове Анзер в Троицком скиту.

В 1937 году маму в числе 1116 человек погрузили на баржи и увезли в неизвестном направлении. Как после (в 96-м году) выяснилось, их привезли в Медвежьегорск. Место казни было в 16 километрах от города. И чтобы злодеяние скрыть от местного населения, коммунистические холуи раздевали их догола, дубиной, обитой железом, бесшумно убивали, кидали в кузов и везли в Сандармох закапывать. После разровняли и для маскировки засадили молодыми сосенками.

Меня взял из Сестрорецкого детдома дедушка, Вячеслав Михайлович Бриллиантов, весной 1941 года.

Теймур Керимович Казиев, пос. Заветы Ильича Пушкинского р-на Московской обл.

Сохранился портрет маленького Теймура в колыбельке, точная дата – 18 февраля 1937 г. Этот рисунок Анна Бриллиантова успела отправить в письме своим родителям. Вскоре лагерь стал тюрьмой, переписку запретили. Осенью того же года молодую мать включили в план на расстрел, и большой этап увезли из Соловков в Медвежьегорск. Однако в этапном списке, заляпанном пятнами крови, ее фамилия отмечена жирной оранжевой галкой. Напротив мелкая карандашная запись – «в Ленинград». Такая же жирная галка стоит против фамилии Марии Астафьевой-Ковач, жены венгерского политэмигранта и матери двух родившихся на Соловках детей – Николая и Енты. Может быть, этих двух женщин не расстреляли в Сандармохе, как остальных приговоренных, а довезли до Ленинграда, и убили здесь. Расстрельщикам не хотелось возиться с маленькими детьми, и они на короткое время продлили жизнь их матерям, чтобы спокойно довезти малышей до места – Дома малютки на Выборгской стороне – и сдать их туда по акту. Без свидетельств о рождении. После этого, мамаши, внесенные в расстрельный план, были уже не нужны.

Маленькому Теймуру повезло. Из детдома его забрал дедушка, много лет спустя из ссылки вернулся отец. А вот его маленькие товарищи по несчастью – Николай и Ента Ковач – остались круглыми сиротами. Их отца этапировали из Соловков на Колыму и там расстреляли.

Керим Вадудович Кази-Заде (1900–1966) упоминается в соловецких письмах о. Павла Флоренского.

Теймур Казиев стал художником, живет в Подмосковье, в 1990 г. побывал на Соловецких островах. Н.В. Одинцова

Бриллиантова Анна Вячеславовна Бессмертный барак

Короткие и порой отрывочные сведения, а также ошибки в тексте - не стоит считать это нашей небрежностью или небрежностью родственников, это даже не акт неуважения к тому или иному лицу, скорее это просьба о помощи. Тема репрессий и количество жертв, а также сопутствующие темы так неохватны, понятно, что те силы и средства, которые у нас есть, не всегда могут отвечать требованиям наших читателей. Поэтому мы обращаемся к вам, если вы видите, что та или иная история требует дополнения, не проходите мимо, поделитесь своими знаниями или источниками, где вы, может быть, видели информацию об этом человеке, либо вы захотите рассказать о ком-то другом. Помните, если вы поделитесь с нами найденной информацией, мы в кратчайшие сроки постараемся дополнить и привести в порядок текст и все материалы сайта. Тысячи наших читателей будут вам благодарны!