Бессмертный барак
Сохранено 1873376 имен
Поддержать проект

Гайдзик София Георгиевна

Гайдзик София Георгиевна
Дата рождения:
1903 г.
Социальный статус:
секретарь фабричного Комитета Чижовецкой Госбутфабрики
Образование:
грамотная
Национальность:
полька
Место рождения:
Хлевиска сельская гмина, Мазовецкое воеводство, Польша
Место проживания:
Чижовка село, Новоград-Волынский район, Житомирская область, Украина (ранее Украинская ССР)
Лагерное управление:
Карагандинский исправительно-трудовой лагерь КАРлаг, Республика Казахстан
Лагерное управление:
Норильский исправительно-трудовой лагерь НОРИЛЬлаг, Норильск, Красноярский край, Россия (ранее РСФСР)
Дата ареста:
17 октября 1937 г.
Приговорен:
Особым совещанием при НКВД СССР 22 ноября 1937 года по обвинению в "контрреволюционной агитации и шпионаже"
Приговор:
10 лет исправительно-трудового лагеря; освобождена 16 апреля 1946 года
Реабилитирован:
в 1957 году
Источник данных:
Справка уточнена по данным от родственников
Книга Памяти:
  • ФОТОКАРТОТЕКА
  • ОТ РОДНЫХ
  • ДОПОЛНИТЕЛЬНАЯ ИНФОРМАЦИЯ
ФОТОКАРТОТЕКА
ОТ РОДНЫХ

Бюро жалоб. Г. Москва
заключен. в Карагандинском
Кар Лагере Н.К.В.Д
Гайдзик Софии Георгиевны
проживавшей до ареста в УССР
Житомирской обл. Н-Волынского р-на, село Чижовка
Жалоба

Получив 10 летнее заключение как К.P.Д в Карагандинском трудовом карлагере. Считаю что наказание очень тяжелое так как я работала добросовестно и никогда никакой агитации не вела. Свой арест и заключение считаю ужасным позором. С таким позором жить невозможно. Но верю в правду, которая есть только в нашей стране. И рано или поздно, добиться можно справедливости, эта вера даст мне еще возможность жить И ждать. Прошу Бюро Жалоб пересмотреть мою жалобу, учитывая что я не могу изложить свои слова так как может быть они должны быть изложены.
Родилась я в 1903 году в Седлецкой губ. (б. царство польское) в селе Хлевиски в Крестьянской семье. После смерти отца, мать моя вышла вторично замуж, переехала жить со мной в Варшаву где отчим работал вагоновожатым в электрических трамваях. Двенадцатилетней девочкой я была привезена в г. Житомир на работу в качестве помошницы приказчицы, в шляпный магазин – Вальтера. Я работала до 1918 года и была уволена хозяином магазина из-за требования уменьшения рабочего дня с 12 часов на 8 часов. После увольнения до 1920 года работала дома принимая заказы на шляпы. Одновременно и училась на Польских курсах. После окончания курсов поехала работать на …. (Тесновка, Поляновка, Житомирская обл.) в 1924 году вышла замуж за члена партии Гайдзика Эдуарда Викентиевича который работал председателем с/р и в мае месяце переехала с мужем в с. Чижовку где муж работал на бум. фабрике. До момента ареста все 14 лет я жила безвыездно в указанном селе. До 1932 года я нигде не работала так как была занята воспитанием своих малых детей. В 1932 году я развелась с мужем и поступила работать в фабричный комитет Чижовской бумажной ф-ки тех секретарем, где работала 5 лет до момента ареста. На работе никаких взысканий и замечаний не имела была несколько раз премирована. Все нагрузки как …… массовой работе……выполняла…..(далее страница смята и надорвана).


…………………………………………………………………………………………
мне о тяжелом своем положении, отчасти ……….. то пособие по старости лет. С перепиской я не скрив…. об этом знали и на месте моей работы. С братом ……. я совершенно не приписывалась.
В 1936г прибыл на Чижовецкую ф-ку зав производством Андрейчук Алекс Иосиф которого в начале 37г избрали как парторга. Вышеуказанный Андрейчук, авторитетом среди рабочих совершенно не пользовался. Очень часто рабочие высказывали свое мнение о нем как о нехорошем администраторе. Лично на меня он сразу произвел впечатление чуждого человека. Мною было и сказано: « Андрейчук далеко не советский человек» сказанное выше не понравилось Андрейчуку и он решил расправиться со мной жестоко, заявив: « пусть она убирается из Чижовки, а то я ее загоню так, что и своих детей не увидит» и с этого началась моя травля. Где только было возможно он мне старался повредить. У меня часто после горьких слез являлось желание уехать хоть где-нибудь. Так как я хорошо знала что Андрейчук пользуясь своим положением был сильнее меня, и мне с ним не справиться. Но куда я могла уехать, если у меня нигде никого нет, ни родных, ни знакомых, а материально я тоже не обеспечена. Так как зарплата моя была всего 131 рубль и я должна была прокормить и одеть 2-х детей-школьников. Мне даже один член партии. т. Кацман Яков посоветовал обратиться в райпартком или Н.К.В.Д. и пожаловаться на Андрейчука за его действия. Но он знал чем можно погубить, подав на меня материалы в Н.К.В.Д. и подготовил двух свидетелей которые из-за карьеризма подхалимничали ему и 15.09.1937г меня арестовали. Следствие вел следователь Глазаткин. В Н-Волынском Н.К.В.Д. на допрос я вызвана была один только раз 18.10.1937 где сразу увидела своих свидетелей: Колодежа М. и Тарасимчука Степана, а также готовое обвинение, и несмотря на то что я доказывала неверность показаний свидетелей, просила проверить у других людей, этого не сделано и я получила тяжелый приговор. Необходимо отметить что указанный мною выше Андрейчук, был розаблачен раенной Н-Волынской газетой от 12.09.1937 «Соц Полисся» (…. Гончаренко) где было указано что Андрейчук жил под чужой фамилией….. мое чутье меня не ошибло когда я сказала что он несоветский человек, но все же он успел меня погубить.
С обвинением я не согласно по всем пунктам, так как это подлая клевета вредногых людей., которые хотели проявить свою бдительность неправдой. 1-му пункту обвинения, что якобы в 1933 году когда у нас на фабрике была рабочая столовая я имела выразиться: «обеды такие плохие, что рабочие попухнут и умрут». Ничего подобного я сказать не могла так как сама с детства я кормилась исключительно в этой столовой, дома я совершенно не имела возможности готовить так как в то время цены на рынке были высокие а я зарабатывала всего 100р и для того чтобы не остаться без обеда я просила разрешения РАССТАВЛЯТЬ посуду на кухне чтобы не остаться без обеда. Я дорожила этим что могла получать обеды.
Что когда в 1935 году у нас в районе и нашей с/р было административ, переселение я говорила « Что это такое что переселяют только немцев и поляков а украинцев и русских нет». Сам факт что меня как польку не переселено уже сам за себя говорит что я ничего подобного сказать не могла. Кроме того переселению подлежали и украинцы которых мне приходилось снимать с учета как членов союза.
Что работу у ликнепа розваливала; школу ликнепа действительно временно вела. В 1937 году когда по постановлению В. Ц.С.П.С. в малых фабкомах платных работников как предфабкомов так и секретарей сокращено по просьбе предф-ма т. Гехтмана я временно взяла на себя обязанность вести школу ликнепа среди рабочих фабрики и одновременно работая по нагрузке тех. секретарем фабкома. Людей в группе у меня было 12 чел. Которые работали на разных сменах. Перед окончанием работы смены я заходила в цеха, беседовала с каждым из них и это я делала для лучшей явки на занятия, что могут подтвердить мои ученики. ………………………………………………………………
Способами старались избежать занятий. Я не однократно заявляла об этом пред…..
Парторгу и ответственным за этот участь работу члену ф-ма Колодежу Мозе, чтобы они со своей стороны приняли меры и хоть один раз побеседовали с рабочими. Все же никто из них ничего по данному вопросу не делал, несмотря на то что это так важный участок работы. Особенно Андрейчук как Парторг должен был особенно проследить за выполнением постанов, по вопросу ликнепа. Он нарочно обходил этот вопрос чтобы после иметь … к придиркам. занималась я всем в ликнепе с марта мес. 37год по 15 мая 37. после сделан был перерыв в связи с перевыборами фабкома на 1,5 месяца после чего я получила еще проф отпуск на 2 недели и лиш в августе месс начала опять занятия так что всего занималась 4,5 мес.
4-е это обвинение в антисемитизме. Но на следствии не указано ни одного факта антисемитизма. Так как они ничего не могли доказать зная что нагло врут. Свидетель Колодеж М. дающий показания уличения меня в антисемитизме говорил что в беседе с ним я выразилась « Как же доказать что я не антисемитка, неужели надо каждого еврея целовать чтобы он поверил мне в моем расположении к евреям». Разве такое показание если оно и было мною сказано может быть материалом для обвинения в антисемитизме? Все те кого я считала своими друзьями были еврейки. Даже с женой моего свидетеля я была в лучших отношениях. Но чего не сделает ….. и карьерист.
5-е это якобы я сказала что Профсоюз не нужен можно и без него обойтись. Я работала на маленькой работе в профсоюзе. Но благодаря этой работе я на много выросла. Я мечтала попасть на какие нибудь курса на проф работе. Я изучала все новые прибывающие директивы и части помогала прежде всего работе. Я изучила работу …… Поэтому и считались …………………………………………………………………………..
Я любила иметь загруженный рабочий день. Все это может подтвердить б. пред. ф-ма с которым долгое время проработала (3,5 года). В 1937 году во время перевыборов ф-ма мою кандидатуру выдвинул рабочий в члены ф-ма и только благодаря опять таки Андруйчуку на одном собрании получила отвод НА другом. Я сама просила уже снять мою кандидатуру после того что я так любила свою работу мне сообщают в лицо что я считаю профсоюз лишним. Это упущения по работе моего б. мужа ставят мне тоже в свиту. Простой соломорезочного цеха из за несвовременности подвозки соломы порученной б. мужем моим в 1932г. т.е. в то время когда я и розходилась с мужем в его работу (зав хоз ф-ки) я не вмешивалась, а также не работая на ф-ке и воопще в то время нигде я совершенно не была в курсе дел. муж получил наказание, был уволен с ф-ки. Все же мне кажется что я ничем не виновата в неправельности действий моего мужа.
Это то, что я изтрусости прекратила св.. письменную с матерью. Это не верно. Я прекратила писать добровольно вполне сознательно не из страха. Я просто уяснила себе сама что живя на погран. полосе работая в Советском учреждении пичать заграницу не следует. Но люди иначе истолковали мою «связь с Польшей». Особенно громко об этом говорил Андрейчук, который знал что этим он меня погубит.
Все выше изложенное сложено из мелких сплетен которые сложил хитро человек который сам подло укрывался под чужой фамилией. Который хотел в глазах людей показаться бдительным.
Я очень просила следователя вызвать еще других свидетелей выяснить, я верила что все ……. неправдой, но меня больше не вызывали. Лиш только 14.12.37г. зачитали мне постановление Особого Совещания с мотивировкой что за Антисоветскую работу я приговорена на 10 лет в трудовом лагере. Я уже 9 мес. нахожусь в заключении………………….
Старшая дочь Майя ученица 6 класса, отличница, пионерка, активистка. Мечтавшая стать ……. и младшая дочь Ира ученица 4 класса пионерка. Вся моя жизнь заключалась в работе и в воспитании детей, для лучшего их обеспечения я ….. на работу вышивания и выполняла ее по ночам. Жила безвыездно за 14 лет никуда не уезжала с своего села. Даже в городе отдаленном на 7км…. бывала в исключительных случаях. Прошу Бюро Жалоб рассмотреть мое заявление. Дать мне возможность быть полезной гражданкой нашей великой родины. Работать …. её. Только в нашей стране есть правда и я верю в нее. Только в нашей стране у детей радосное детство, я верю что и мои дети будут иметь это счастье чтобы не быть одинокими. Я живу надеждой что с меня снимется пятно позора, которое и ложится на моих ничем не повинных детей. С таким пятном жить почти не возможно. Я готова на любую жертву если только это нужно моей Великой Родине, но жертву без позора, которая будет полезной для народа но никогда во вред. Я верю в то что при рассмотрении моего дела ниодна из указанных показаний не подтвердится.


Гайдзик София Георгиевна
21/06/38 года.

 

 

Главному военному прокурору
Я Гайдзик София Георгиевна рож. в 1903г. В Польше в Седлецкой губернии. Арестована в 1937 году 14 октября. Осужденная по ст. КРД. сроком на 10 лет, личное дело №212/14433 Особым Совещанием.
Очень Прошу Вас пересмотреть мое личное дело которое уже столько лет на мне таким страшным пятном.
с 1924г. по 1937г. я проживала в дер. Чижовке Новград Волынского р-на Житомирской области. С 1932г. по 1937год работала секретарем фабричного Комитета Чижовецкой Госбутф-ки. В ночь 14 октября 37г. я была арестована, и отправлена в Новград Волынскую ……….. а 18 ноября 1937г. вызвана на допрос следователем Глазаткином. В кабинете у него я увидела 2х работников ф-ки, Колодежа Мазю, помбухгалтера, и Герасимчука Степана начальника пожарной Команды Чижовицкой ф-ки. На следствии следователь Глазаткин очень подробно допрашивал меня о моей связи с Польшей, какие у меня там имеются родственники, где живут что делают, и с какого по какое время я переаисывалась с ними.
Вторым вопросом было то, что я, в 1932-33г, я говорила что питание в рабочей столовой ф-ки очень плохое, от такого питания можно умереть.
Третье: Что на Собрание ф-ма где стоял вопрос о работе и личности главного бухгалтера ф-ки % ф…………… я как секретарь писала протокол собрания ……… не все записала из выступления свидетеля Колодежа Мозе .
Четвертое: Что где то кому то я говорила что Профсоюз ненужен, без него можно обойтись.
Пятое: Что я антисемитка, что Колодеж Мози в этом убежден, из моих разговоров с ним он убедился в моем антисемитизме.
Кроме вышеизложенного, в вину мне было поставлено то, что когда работал на ф-ке мой быв. муж Гайдзик Эдуард Викентиевич, все его упущения по работе были якобы и моей виной. Вопросов моим свидетелям мне разрешили задавать. Но ответы мои на следствии были почти такими как ниже излагаю.
В 1914 году будучи почти ребенком меня забрала тетка погостить гор. Житомир. В августе того же года вспыхнула войн, вернуться домой мне не пришлось, а через год умерла и тетка. Меня взяли ученицей в галантерейный магазин Вальтера в Житомире по Бердичевской ул. 2 том я …………………… продацем в Шляпном деле. С 1919г. по 1920г. я жила у знакомых которые помогали мне учиться. И лишь в 1920 году и начале 1921 года, по прыходе Советской власти я поступила учиться в педшколу. В 1924 работая в сельской школе, я познакомилась с мужем моим который в то время работал … сель совета в дер. Несолопь Новград Волынского р-на. В конце 1924 года переехали в дер. Чижовку где я жила до моего ареста. 1924г. по 1932г, работала домохозяйкой, у меня было 2 детей которых нужно было досматривать. На ф-ке работал муж. в начале рабочим, некоторое время был секретарем парторганизации, работал в кооперативе, сельсовете. Сейчас когда я вспоминаю то время, я виню себя, что мало знала о работе б. мужа. Но прызнаюсь что моя личная жизнь была довольно тяжелой, мне очень многое не нравилось, я лишь надеялась на то что будет день когда розайдемся. Так и случилось в начале 1932 годамы расстались. И я поступила работать в фабричный комитет секретарем. Что качается моей связи с Польшей как говорил следователь, то почти ? лет я совершенно ничего не знала о своих родных. А лишь в 1927 году, под впечатлением вопроса моей старшей дочери «Где наша бабушка» я написала в справочное бюро в Варшаву. Отец мой работал …. водителем на электрических трамваях. Ответ я получила быстро. Родные жили по старому адресу С тех пор я стала переписыватся от времени до времени. из писем я узнала что брат мой где то работал инжинером дорожным, а сестра жила с родителями. Но брат и сестра были мне почти незнакомыми, так как были младше меня и я их почти не помню. О том что я переписывалась я никогда не скрывала. И даже допустить мысли не могла что за это мне прийдется когда нибудь отвечать. Письма я получала почтой, да и о чем мы могли писать в ???
Что касается питания в столовой. То я благодаря именно этой столовой благополучно пережила с детьми эти тяжелые 1932 и 1933 год. Я зарабатывала 150 руб. в мес., на базарах тогда все было дорого. Работая в ф-ке я имела даже такую возможность как занести пораньше посуду на кухню и быть вполне спокойной, что получу обед или ужин, и что все будут сыты.
Прошло уже много лет с того времени, но я до сих пор немогу понять, зачем нужно было этому человеку так лгать.
Заводоуправлением был принят на работы новый главбух. Кто он был, и как его фамилия непомню. По работе я с ним почти не встречалась и действительно, на что я обратила внимание, это то, что когда я ему предложила взять на учет в профсоюз, он мне ответил, что он не член союза. Это меня крайне удивило, я об этом говорила с председателем фабкома т. Чехтмаком. В скором времени, втро.. был……………. Протокол как всегда писала я. Я всегда аккуратно записывала все выступления и высказывания.
Также и записанное было выступление Колодежа Мози. Но так как он безконечно повторялся то я не могла по несколько раз писать одно и то же, возможно что и пропустила ругательства, которых и не следовало дословно писать. Каждый протокол, всегда проверялся председателем фаб-ма т. Гехтманом и лишь тогда подписывал его. Так было и с этим протоколом.
В части того что я высказывалась о ненужности профсоюзов. Вот уже не знаю до чего доходила лож и наглость, но работу свою я очень любила. Мне очень нравилось быть всегда с людьми, я знала всех рабочих и их жен. Я знала где и что случилось в их семьях. Женщины смело делились со мной своими невзгодами. Фабрыч. Комитет состоял из 7 человек. Но все работали на ф-ке были часто занятыми. Я только была освобожденной. Вот почему находясь всегда на месте я могла больше все сделать и помочь по возможности. Я организовала кружок рукоделия, где заниамлись работницы ф-ки и жены рабочих. В 1937г. на 8 марта была устроена выставка работ в клубе ф-ки. Я всей душой …………………. и сейчас часто вспоминаю это время.
Колодеж Мозя любил всех и каждого уверять что все русские не любят евреев. Его обходили, спорить небыло охоты. Но раз заговорил и со мной на тему антисемитизма. Я помню что ему ответила, что люди бывают плохими независимо от нации, и … их неуважать. Он опять подчеркнул что всеже евреев особенно нелюбят. Тогда я ему ответила « Неужели надо всех евреев целовать чтобы доказать свою дружбу к ним». Вот эти слова он и повторил следователю, доказывая что это антисемитизм. В то время он хорошо знал что я очень дружна с женой его брата Раей Колодеж, а также с его женой Марией Чркер которая работала в то время в Чижовецкой школе учителем и не однократно жаловалась на своего мужа. Очень тяжело писать мне обо всем этом. Тяжелую поимела я кару за такие нелепые обвинения. Очень прошу розобрать мое дело, мне уже 53 года. 17 лет я нахожусь на крайнем севере в Норильске. Все годы я работаю на одном месте. в 1938 году я прыбыла в Норильск и сразу начала работать в Центральном…….., а в 1940 году меня перевели работать в Пошивочную НорильскТорга вышивальницей. В 1946 году я освободилась 17 апреля, а 18 апреля уже оформилась в ту же пошивочную и работала до 1949 года как вышивальница. В 1949 году меня перевели на 6 месяцев …мещать зав Пошивочной, после чего я осталась работать браковщиком …………, где и работаю по настоящее время за 10 лет моей работы я получила несколько грамот, и премию за организацию бригад по пошиву. 3 года избираюсь казначеем в Профсоюзной организации, но годы берут свое. Здоровье розшаталось, климат Севера сказывается. Но я за 10 лет работы по вольному найму не решалась ни разу выехать отдыхать, немогу, совест мучит. Что где то могут во мне усомниться. …. моя такая: И вот сейчас когда так справедливо просматриваются все дела, когда столько у людей радости, кругом меня началась новая хорошая жизнь. Я решилась обратиться тоже к тем хорошим честным людям, которые смогут разобрать мое дело, что бы моя старость не была позором, чтобы я не краснела перед моими внуками.
Пишу все это от всей души и сердца. Я верю что и на такую незначащую женщину как я, вы обратите внимание и снимете с меня пятно судимой. Все мое дело составлено с таких мелких обвинений, так как действительно небыло никаких данных опозорить меня
Гайдзик София Георгиевна


Краснодарский край, г. Норильск, ул. Горная 6, кв.10


Адрес производства: г. Норильск, ул. Заводская 15, пошивочная №4

PS На Чижовецкой фабрике наверно остались рабочие которые могли бы дать обо мне интересующие вас сведенья, как то Сусловец, слесарь, Васьковский Антон, Таражута Семен, работник спец. части. Ганьба Каролина, работница ф-ки. Вилькер ????, который кажеться живет в г. Новград Волынске.

ДОПОЛНИТЕЛЬНАЯ ИНФОРМАЦИЯ

Срок отбывала в Норильлаге,  прибыла 18 августа 1938 года из Карлага,  освобождена 16 апреля 1946 года.

Гайдзик София Георгиевна Проект Бессмертный барак

Короткие и порой отрывочные сведения, а также ошибки в тексте - не стоит считать это нашей небрежностью или небрежностью родственников, это даже не акт неуважения к тому или иному лицу, скорее это просьба о помощи. Тема репрессий и количество жертв, а также сопутствующие темы так неохватны, понятно, что те силы и средства, которые у нас есть, не всегда могут отвечать требованиям наших читателей. Поэтому мы обращаемся к вам, если вы видите, что та или иная история требует дополнения, не проходите мимо, поделитесь своими знаниями или источниками, где вы, может быть, видели информацию об этом человеке, либо вы захотите рассказать о ком-то другом. Помните, если вы поделитесь с нами найденной информацией, мы в кратчайшие сроки постараемся дополнить и привести в порядок текст и все материалы сайта. Тысячи наших читателей будут вам благодарны!