НАША БИБЛИОТЕКА
НАША БИБЛИОТЕКА
НАША БИБЛИОТЕКА
Записки «вредителя». Побег из ГУЛага.
2 863
Записки «вредителя». Побег из ГУЛага.
Чернавин писал эту книгу не в старости, когда можно спокойно окинуть взглядом прожитое и задуматься над смыслом пройденного пути, а по горячим следам, только что спасшись из ГУЛАГа. Еще в заключении он дал себе слово, если побег удастся, рассказать всему миру о том, чему он был свидетелем. Название английского издания книги — “I Speak For The Silent”, «Я говорю за тех, кто молчит». Владимир Чернавин был убежден, что, узнав о том, что происходит в советских концлагерях, люди всего мира ужаснутся и, может быть, даже помогут спасти тех, кто там сидит. Не помогли. И все-таки совесть автора чиста. Он рассказал все. Задолго до Солженицына, не располагая ни временем, ни материалами, которые были у Александра Исаевича, он написал фундаментальное исследование советской системы.
Сталинск в годы репрессий. (Воспоминания. Письма. Документы)
146
Сталинск в годы репрессий. (Воспоминания. Письма. Документы)
Каждая строчка воспоминаний наполнена болью за отца. Дети, вспомнили все: его болезнь, увольнение с работы по навету, второй арест."На все запросы об отце сведения давали ложные: осужден на 10 лет без права переписки, отправлен на Дальний Восток в бухту Нагаева, умер от ... и т.д.
Иосиф Бродский. Нобелевская речь
6 446
Иосиф Бродский. Нобелевская речь
Для человека частного и частность эту всю жизнь какой-либо общественной роли предпочитавшего, для человека, зашедшего в предпочтении этом довольно далеко — и в частности от родины, ибо лучше быть последним неудачником в демократии, чем мучеником или властителем дум в деспотии, — оказаться внезапно на этой трибуне — большая неловкость и испытание.
А ТЕПЕРЬ ЦЕЛУЙ МОЙ САПОГ
38 118
А ТЕПЕРЬ ЦЕЛУЙ МОЙ САПОГ
И сапог тот незлобно, но настойчиво в зубы тычется: ну, целуй же меня. И голос другой, — ласковый почти, подсказывает: — Цалуй же, дурочка. Чаво тебе. Пацалуй разочек, мы тебя и стрельнем. И делу конец. И тебе не мучиться