Шаламов Варлам Тихонович
Шаламов Варлам Тихонович
Шаламов Варлам Тихонович
Последний бой майора Пугачева
5 846
Последний бой майора Пугачева
От начала и конца этих событий прошло, должно быть, много времени – ведь месяцы на Крайнем Севере считаются годами, так велик опыт, человеческий опыт, приобретенный там. В этом признается и государство, увеличивая оклады, умножая льготы работникам Севера. В этой стране надежд, а стало быть, стране слухов, догадок, предположений, гипотез любое событие обрастает легендой раньше, чем доклад-рапорт местного начальника об этом событии успевает доставить на высоких скоростях фельдъегерь в какие-нибудь «высшие сферы».
Что я видел и понял в лагере
15 609
Что я видел и понял в лагере
«Я пишу о лагере не больше, чем Экзюпери о небе или Мелвилл о море. Мои рассказы — это, в сущности, советы человеку, как держать себя в толпе… Не только левее левых, но и подлиннее подлинных. Чтобы кровь была настоящей, безымянной». Варлам Шаламов
Тачка — символ эпохи, эмблема эпохи, арестантская тачка
6 241
Тачка — символ эпохи, эмблема эпохи, арестантская тачка
В некотором смысле это очерк о тачках, применявшихся на колымских золотых приисках. «Тачка — символ эпохи, эмблема, арестантская тачка. Это достоверность документа». Это не очерк прежде всего потому, что в нем автор не занимает внешней позиции по отношению к материалу. Во главу угла ставится участие автора в том, что он стремится описать. «Новая проза — само событие, бой, а не его описание. То есть — документ, прямое участие автора в событиях жизни. Проза, пережитая как документ». И вместе с тем отказ от учительства, столь присущего русской литературе.
А теперь скажите, что он умер не в заключении
47 357
А теперь скажите, что он умер не в заключении
17 января 1982 года от воспаления легких умер писатель Варлам ШАЛАМОВ.
Надгробное слово
13 534
Надгробное слово
В рождественский вечер этого года мы сидели у печки. Железные ее бока по случаю праздника были краснее, чем обыкновенно. Человек ощущает разницу температуры мгновенно. Нас, сидящих за печкой, тянуло в сон, в лирику.
Посылка
3 353
Посылка
Посылки выдавали на вахте. Бригадиры удостоверяли личность получателя. Фанера ломалась и трещала по-своему, по-фанерному. Здешние деревья ломались не так, кричали не таким голосом. За барьером из скамеек люди с чистыми руками в чересчур аккуратной военной форме вскрывали, проверяли, встряхивали, выдавали. Ящики посылок, едва живые от многомесячного путешествия, подброшенные умело, падали на пол, раскалывались. Куски сахара, сушеные фрукты, загнивший лук, мятые пачки махорки разлетались по полу. Никто не подбирал рассыпанное. Хозяева посылок не протестовали – получить посылку было чудом из чудес. Возле вахты стояли конвоиры с винтовками в руках – в белом морозном тумане двигались какие-то незнакомые фигуры.
Одиночный замер
11 210
Одиночный замер
Вечером, сматывая рулетку, смотритель сказал, что Дугаев получит на следующий день одиночный замер. Бригадир, стоявший рядом и просивший смотрителя дать в долг «десяток кубиков до послезавтра», внезапно замолчал и стал глядеть на замерцавшую за гребнем сопки вечернюю звезду. Баранов, напарник Дугаева, помогавший смотрителю замерять сделанную работу, взял лопату и стал подчищать давно вычищенный забой.