Поэты и писатели
Поэты и писатели
Поэты и писатели
Последний бой майора Пугачева
8 868
Последний бой майора Пугачева
От начала и конца этих событий прошло, должно быть, много времени – ведь месяцы на Крайнем Севере считаются годами, так велик опыт, человеческий опыт, приобретенный там. В этом признается и государство, увеличивая оклады, умножая льготы работникам Севера. В этой стране надежд, а стало быть, стране слухов, догадок, предположений, гипотез любое событие обрастает легендой раньше, чем доклад-рапорт местного начальника об этом событии успевает доставить на высоких скоростях фельдъегерь в какие-нибудь «высшие сферы».
Что я видел и понял в лагере
16 697
Что я видел и понял в лагере
«Я пишу о лагере не больше, чем Экзюпери о небе или Мелвилл о море. Мои рассказы — это, в сущности, советы человеку, как держать себя в толпе… Не только левее левых, но и подлиннее подлинных. Чтобы кровь была настоящей, безымянной». Варлам Шаламов
Тачка — символ эпохи, эмблема эпохи, арестантская тачка
6 487
Тачка — символ эпохи, эмблема эпохи, арестантская тачка
В некотором смысле это очерк о тачках, применявшихся на колымских золотых приисках. «Тачка — символ эпохи, эмблема, арестантская тачка. Это достоверность документа». Это не очерк прежде всего потому, что в нем автор не занимает внешней позиции по отношению к материалу. Во главу угла ставится участие автора в том, что он стремится описать. «Новая проза — само событие, бой, а не его описание. То есть — документ, прямое участие автора в событиях жизни. Проза, пережитая как документ». И вместе с тем отказ от учительства, столь присущего русской литературе.
А теперь скажите, что он умер не в заключении
47 478
А теперь скажите, что он умер не в заключении
17 января 1982 года от воспаления легких умер писатель Варлам ШАЛАМОВ.
Надгробное слово
13 747
Надгробное слово
В рождественский вечер этого года мы сидели у печки. Железные ее бока по случаю праздника были краснее, чем обыкновенно. Человек ощущает разницу температуры мгновенно. Нас, сидящих за печкой, тянуло в сон, в лирику.
Посылка
3 420
Посылка
Посылки выдавали на вахте. Бригадиры удостоверяли личность получателя. Фанера ломалась и трещала по-своему, по-фанерному. Здешние деревья ломались не так, кричали не таким голосом. За барьером из скамеек люди с чистыми руками в чересчур аккуратной военной форме вскрывали, проверяли, встряхивали, выдавали. Ящики посылок, едва живые от многомесячного путешествия, подброшенные умело, падали на пол, раскалывались. Куски сахара, сушеные фрукты, загнивший лук, мятые пачки махорки разлетались по полу. Никто не подбирал рассыпанное. Хозяева посылок не протестовали – получить посылку было чудом из чудес. Возле вахты стояли конвоиры с винтовками в руках – в белом морозном тумане двигались какие-то незнакомые фигуры.
Плен в своем отечестве
2 741
Плен в своем отечестве
Зимой 1950 года я коротал свои арестантские дни в Георгиевской пересыльной тюрьме, ожидая, когда меня этапом отправят куда-нибудь в северные лагеря отбывать свой недавно полученный новый десятилетний срок. Камера была большая, народ в ней был хороший — уголовных содержали отдельно, — и я с неиссякающим интересом присматривался и прислушивался к" своим сокамерникам. Каждый из них был интересен, о каждом можно рассказать много значительного. Но навсегда мне запомнился старик-водопроводчик, с которым я очутился рядом на нарах. Собственно, стариком он не был — просто весьма пожилой, спокойный и рассудительный человек.
"Приемная КГБ" и аккуратное, золотом по черному, на десятилетия, на века сделанное объявление: "Прием граждан круглосуточно"...
5 658
"Приемная КГБ" и аккуратное, золотом по черному, на десятилетия, на века сделанное объявление: "Прием граждан круглосуточно"...
Но все равно. Кузнецкий мост, 24, останется жить. В нашей памяти, памяти наших детей и детей их детей. И память эту нельзя разрушить никакой чугунной бабой. Она останется! Лев Разгон. Непридуманное
Наша "чума" - это наглое вранье одних, лицемерие других, нежелание заглядывать в пропасть третьих
20 391
Наша "чума" - это наглое вранье одних, лицемерие других, нежелание заглядывать в пропасть третьих
Гладков Александр Константинович: Мне снился сон. Уже прошли века, и в центре площади знакомой, круглой — Могила неизвестного Зека: меня, тебя, товарища и друга...
Действие конституции кончается у нашего порога. История моего заключения.
52 748
Действие конституции кончается у нашего порога. История моего заключения.
В марте 1938 года Заболоцкого вызвали по срочному делу в Ленинградское отделение Союза писателей. Двое неизвестных (а это были сотрудники НКВД) привезли Заболоцкого домой, предъявили ордер на обыск, во время которого отобрали два чемодана рукописей и книг. Поэт был арестован. При допросе следователи требовали, чтобы он признался в участии в контрреволюционной писательской организации, главой которой пытались сделать поэта Н.С. Тихонова. В особую вину Заболоцкому ставилась его поэма «Торжество земледелия», напечатанная Тихоновым в журнале «Звезда» в 1933 году.