История без фотошопа
История без фотошопа
История без фотошопа
Пётр Егорович Успенский, рождённый в Трахонеево
4 141
Пётр Егорович Успенский, рождённый в Трахонеево
Первый раз Пётр Георгиевич был арестован в 1932 году, после чего попал в исправительно-трудовой лагерь, освободился из заключения в 1934. Вернувшись, он поселился у своих детей в Москве на Малой Декабрьской улице, 2/4-12, формально находясь у них на иждивении.
Сергей РУБЦОВ: Вырезанная история
12 544
Сергей РУБЦОВ: Вырезанная история
Вы только вдумайтесь в эти цифры - из более двух с половиной миллионов казаков, живших на Дону к январю 1917 года, на сегодняшний день осталось менее пятидесяти тысяч! Остальные погибли или не родились. Их родители сгинули в лагерях ГУЛАГ, полегли в оврагах и рвах общих могил, да растворились в изгнании на чужбине. Знала ли История более страшный геноцид, когда целый народ умышленно уничтожался под корень?
Константин Карманов: После войны....
6 678
Константин Карманов: После войны....
В голове всплыли и начали прокручиваться воспоминания отца моего Николая Владимировича. В сорок пятом в стране был сильный голод. Бабушка моя, Клавдия Павловна, вернулась в 44-м с детьми из эвакуации и устроилась на станции Сомово Воронежской области. А устроиться было не просто. Жена врага народа... Но, слава Богу, взяли на работу в местную школу, она была учительницей русского и литературы, ей дали комнатку в каком-то домике, около станции. Один раз ехали мы с родителями поездом, куда-то на юг и проезжали это самое Сомово. Отец волновался, постоянно курил в тамбуре, от окна не отрывался. Когда проехали, с грустью сказал:
Погубленный род - Благово, Художиловы, Кореневы, Семёновы.
4 855
Погубленный род - Благово, Художиловы, Кореневы, Семёновы.
У каждого, как известно, есть родственники, близкие, и не очень близкие. В XX веке в нашей стране родственные связи сильно ослабли, во многом благодаря массовым необоснованным репрессиям. В отличие от многих, я дорожил родственными отношениями, интересовался судьбами людей своего генеалогического древа. И постепенно выяснилось, что 20 родственников подверглись репрессиям, одних расстреляли, других отправили в ГУЛАГ, третьих сослали и тем самым всем искалечили жизнь. И вот имена.
Рогозин Павел: Рука к потомкам.
11 405
Рогозин Павел: Рука к потомкам.
В ночь с 6 на 7 ноября 1937 г. она была арестована и получила по постановлению Особого Совещания 5 лет лишения свободы. В 1940 г. я, пятнадцатилетний мальчишка, получил в Генеральной прокуратуре в г . Москве разрешение на 3 дня свидания с мамой в лагере. От станции Потьма шла узкоколейка в глубину тайги, по которой (естественно имея документы на свидание) я добрался до лагерного пункта, где содержалась мама. Свидание происходило вне зоны в бараке. Одновременно там имел свидание с дочерью очень большой, тучный пожилой человек, который спросил у меня, что я думаю, кто он. Я сказал, что, видимо, профессор. Это вызвало у него раскатистый смех. Оказалось, это был отец Елены Николаевны Бонч-Бруевич.
Расстрелянная любовь. Рассказ первый.
11 472
Расстрелянная любовь. Рассказ первый.
Это было в начале 1937 г. Мне 11 лет, сестре Наталье примерно полгода. Пришла мама и сказала, что нам надо собирать вещи. Мама ещё в ноябре получила повестку, что ей надлежит быть в соответствующем месте в определенное время – ей было зачитано решение Особого совещания НКВД о высылке вместе с детьми в Северный край сроком на 5 лет. А папу уже расстреляли.
Дети террора – воспоминания дочери «врагов народа»
34 266
Дети террора – воспоминания дочери «врагов народа»
Репрессивная политика коммунистической власти сделала сиротами десятки тысяч детей. Оставшихся без попечения отцов и матерей, расстрелянных или сгинувших в лагерях, отправляли в детдома. Там детей «врагов народа» с прочерком в графе «родители» нередко ждало издевательское отношение со стороны и воспитателей, и сверстников.
Жертвы режима: чтобы не повторилось. Часть первая
16 768
Жертвы режима: чтобы не повторилось. Часть первая
В день ареста Бронислав Антонович купался в реке. Стояли последние дни относительно спокойной жизни – все ждали отправки на фронт. Чекисты запихнули Лойко в машину, где за перегородкой уже сидел его товарищ, курсант по фамилии Кондратенко, также арестованный. Состояние шока – за что, почему? Лишь спустя четыре дня вызвали на допрос. «Одно обвинение у меня и сейчас в голове не укладывается – вооружённое восстание, статья 58-2», - недоумевает Бронислав Антонович.